Вот они… Дремлют, как встарь, над Невою… Город вечерней окутался мглою, Цепью бегут золотой огоньки, Слышатся мощные всплески реки.
В маленькой шапочке, в кофточке тонкой, Девушка, с обликом нежным ребенка, В полосу света бесшумно вошла; Юноша рядом - со взором орла.
В тень я укрылся за темным гранитом. Влажного ветра порывом сердитым Несколько слов до меня донесло. Он говорил, улыбаясь светло:
«Нет, бескорыстные жертвы не тщетны, Это сгущается мрак предрассветный, Грозный девятый вздымается вал,- Час избавленья желанный настал!…"
Дальше прошли и в тумане пропали, Смелые ж звуки все, будто, дрожали, Сфинксов будя очарованный сон, В сердце моем отзываясь, как стон.
Вспыхнуло что-то во мраке душевном, Бурно прошло дуновением гневным… Словно вперед я сумел заглянуть - В темную ночь, на грядущий их путь.
В чуждых, пустынных снегах утопая, Стелется он без конца и без края… Что там, вдали, так уныло звенит? Что так душа безутешно болит?
В мертвом краю, в безотрадной разлуке, Годы потянутся, полные муки, Полные злобы, бессильных угроз, Гибели всех упований и грез…
Холодно. Ветер сильнее… Сердито Плещутся волны о глыбы гранита. Газ в фонарях задрожал, зашипел… - Сфинксы, откройте: где скорби предел?