Радость, влюбленная в солнце и смех, Льнет к золоченым палатам; Горе людское, в сторонке от всех, С видом стоит виноватым.
Радость криклива: ей нужен исход, Ей в одиночестве тесно. Мышкой пугливою горе шмыгнет, Скроется в норке безвестной.
В темных подвалах, в мансардах глухих, Миру незримые, льются Слезы несчастных, голодных, больных, - Силы последние рвутся…
Если же к радости шумной с мольбой, Полною трепетной муки, Горе людское протянет порой Тощие, бледные руки,-
Взгляд ему злобный она подарит, Оскорблена безгранично: «Что за навязчивый голос и вид! Горе должно быть прилично".