Красное солнце за́ лесом село. Длинные тени стелются с гор. Чистое поле стихло, стемнело; Страшно чернеет издали бор.
«Отпусти, родная, в поле, — Просит сын старушку мать, — Нагулявшись там на воле, В лес дремучий забежать. Здесь от жару мне не спится, Мух здесь рой жужжит в избе; И во сне гульба всё снится, Вся и дума о гульбе.
Пташечки свили по́ лесу гнезды; Ягоды спеют, брать их пора. На́ небе светят месяц и звезды: Дай нагуляюсь вплоть до утра». —
«Что затеял ты, родимой! Образумься, Бог с тобой. В лес идти непроходимой Можно ль поздной так порой? Ляг в сенях против окошка, Если жарко спать в избе: Ни комар, ни злая мошка Не влетит туда к тебе.
По́ лесу волки бродят стадами; Змеи украдкой жалят из нор; Филины в дебрях воют с совами; Злой по дорогам кра́дется вор». —
«Твой, родная, страх напрасен, Страхов нет в лесу глухом. Если б знала, как прекрасен Там в глуши чудесный дом! С золотыми теремами, Скован весь из серебра: Перед нашими домами, Что пред кочкою гора.
Кверху ключами чистые воды Бьют вкруг накрытых брашном столов; Девушек красных там хороводы Пляшут во время сладких пиров.
В доме том хозяин славной, Добр и ласков для гостей, Старичок такой забавной, Друг и баловник детей». — «Где рассказов ты набрался?» — «Рассказал всё сам он мне». — «Где же с ним ты повстречался? Где с ним виделся?» — «Во сне». —
«В руку, знать, сон твой: Леший коварной Издавна, молвят, житель тех мест; Манит детей он яствой сахарной, После ж самих их схватит и съест.
Не ходи к нему, мой милой; Верь ты матери родной. Без того уж над могилой Я стою одной ногой; Если ж ты, отважась в гости, Сном прельстясь, да наяву Попадешься в сети злости, Я и дня не проживу.
Здесь пред иконой дай же присягу, Или (что хочешь мне говори) В страхе разлуки ночь всю не лягу; Пря́дя, дождуся алой зари».
И ослушный сын божится, Всуе Господа зовет; И беспечно мать ложится, И боязнь ей в ум нейдет. — «Или малый я ребенок, Чтоб ходить на помочах? Я уж вышел из пеленок, На своих давно ногах.
Мать запрещает: знать, ей обидно То, что один я в гости иду; Наше веселье старым завидно: Всюду нарочно видят беду».
Так он ропчет, и желанье В нем час от часу сильней; И забыл он послушанье, Клятвы долг забыл своей. И с постели он легонько, Взяв одежду в руки, слез; В двери выбрался тихонько, И давай Бог ноги в лес.
Быстро несутся серые тучи; В мраке густом их скрылась луна; Ветер колышет сосны скрыпучи; Чуть меж деревьев тропка видна.
И по ней идет вначале Он спокоен, бодр и смел, В темный лес всё дале, дале, И немножко оробел; И чем далее, тем гуще Темный лес в его глазах, И чем далее, тем пуще В нем раскаянье и страх.
Молния в небе ярко сверкает; Издали глухо слышится гром; В тучах отвсюду дождь набегает; Бор весь от вихря воет кругом.
И вперед идти робеет, И назад нет сил идти; Свет в глазах его темнеет, И не найдет он пути. Ищет помощи глазами, Криком помощи зовет; Плачет горькими слезами, И никто к нему нейдет.
Слышит, однако: шорох из рощи; Мокрый с деревьев сыплется лист; Месяц во мраке выглянул нощи; Громкий раздался по лесу свист.
И, нагбенный дров вязанкой, Старичок идет седой, Ростом мал, угрюм осанкой, Вид насмешливый и злой. И хоть страшно, но подходит Мальчик с просьбой к старику; Речь с ним жалобно заводит Про свою печаль-тоску:
«С вечера в лес я шел, заблудился; С ветру, с ненастья вымок, продрог. Дедушка! что б ты в горе вступился, Мне б на дорогу выйти помог!» —
«Как, детинушка удалой, Мог сюда ты забрести? Ты ребенок уж не малой; Что же бродишь без пути? Вот, смотри, тебя дорога Может вывести домой; Но моли не сбиться Бога, А не то ты будешь мой».
Узкой дорожкой долго в надежде Бродит кругом он, прямо и вбок. Сбился, туда же вышел, где прежде; Там терпеливый ждет старичок.
«Видно, Бога, светик ясный, Ты прогневал не шутя. Плачешь? поздно: труд напрасный; В путь за мной, мое дитя». Он послушен поневоле; К бою рук нет, к бегу ног. Вдаль ушли, не видны боле; А куда идут, весть Бог.
В небе денница блещет златая; Птицы воспели утра восход; В горы и долы свет разливая, Тихо выходит солнце из вод.
Вся природа вновь проснулась, К новым все спешат трудам; И по смутном сне очнулась Мать, рожденная к слезам. Ищет сына, не находит; Кличет, плачет, сын исчез. Всей деревне страх наводит, Все бегут с ней в темный лес.
Смотрят повсюду, бегают, рыщут; Отзыва нет им, нет им следа. Тщетно старанье, ищут, не сыщут: Мальчик исчезнул, знать, навсегда.
Мать несчастная поныне, Может быть, еще жива; Сохнет с горести по сыне, Будто скошенна трава. С каждым днем безумье то же: Ищет сына по лесам. Здесь не найдет; дай ей Боже С ним увидеться хоть там.