Два были богача, и оба в тяжбе были; Причины же прямой я не могу сказать: Кто может всё подробно знать? К тому же толк иным делам приказным дать Не так-то чтоб легко. Иные говорили, Что спор их из куска земли; Другие, Что будто бы долги какие Прапрадедов своих друг на́ друга начли.

Таким-то и тягаться, Которым кошелек поможет оправдаться И у судей закон и совесть откупить; А недостаточные знают: Без денег, как на торг, в суд незачем ходить. Приказной формою дела их в суд вступают, И каждой стороне их стряпчие ласкают, Что в пользу дело окончают. Проходит год, другой, и близь десятка лет, Конца, однако, делу нет. Ужли судьи их сговорились Так долго дело не решить? Вот то́тчас клеветать и на суде́й взносить, И думать, что они из взятков согласились... Как будто бы нельзя другим причинам быть, Что дело тихо шло. Ну, как тут поспешить? С год, говорят, по нем в одних архивах рылись.

В том самом городе, где спор происходил, Какой-то живописец был, Который написал на богачей картину Так, что нагими их он в ней изобразил И выставил в народ. Все спрашивать причину, Весь город толковать и говорить об них, И только что речей о богачах нагих. Дошло о том до богачей самих. Пошли смотреть картину И видят: дело так. Трону́ло это их: Неудивительно. Готовы уж прошенье На живописца подавать, Чтобы бесчестие взыскать, И, в тяжбе будучи, другую начинать. «Как, — говорят, — снести такое поношенье!» Пошли его спросить, однако, наперед. «Пожалуй, — говорят, — скажи, что за причина, Что в поруганье нам написана картина И выставлена в свет? Что, разве ты, мой друг, сочел нас дураками, Чтоб насмехаться так над нами?» «Нет, — живописец им сказал,— Не с тем картину я писал, Чтоб мне над вами насмехаться; А только вам хотел картиною сказать, Чего вам должно ожидать, Когда еще вы станете тягаться».