Два были богача, и оба в тяжбе были;

Причины же прямой я не могу сказать:

Кто может всё подробно знать?

К тому же толк иным делам приказным дать

Не так-то чтоб легко. Иные говорили,

Что спор их из куска земли;

Другие,

Что будто бы долги какие

Прапрадедов своих друг на́ друга начли.

 

Таким-то и тягаться,

Которым кошелек поможет оправдаться

И у судей закон и совесть откупить;

А недостаточные знают:

Без денег, как на торг, в суд незачем ходить.

Приказной формою дела их в суд вступают,

И каждой стороне их стряпчие ласкают,

Что в пользу дело окончают.

Проходит год, другой, и близь десятка лет,

Конца, однако, делу нет.

Ужли судьи их сговорились

Так долго дело не решить?

Вот то́тчас клеветать и на суде́й взносить,

И думать, что они из взятков согласились...

Как будто бы нельзя другим причинам быть,

Что дело тихо шло. Ну, как тут поспешить?

С год, говорят, по нем в одних архивах рылись.

 

В том самом городе, где спор происходил,

Какой-то живописец был,

Который написал на богачей картину

Так, что нагими их он в ней изобразил

И выставил в народ. Все спрашивать причину,

Весь город толковать и говорить об них,

И только что речей о богачах нагих.

Дошло о том до богачей самих.

Пошли смотреть картину

И видят: дело так. Трону́ло это их:

Неудивительно. Готовы уж прошенье

На живописца подавать,

Чтобы бесчестие взыскать,

И, в тяжбе будучи, другую начинать.

«Как, — говорят, — снести такое поношенье!»

Пошли его спросить, однако, наперед.

«Пожалуй, — говорят, — скажи, что за причина,

Что в поруганье нам написана картина

И выставлена в свет?

Что, разве ты, мой друг, сочел нас дураками,

Чтоб насмехаться так над нами?»

«Нет, — живописец им сказал,—

Не с тем картину я писал,

Чтоб мне над вами насмехаться;

А только вам хотел картиною сказать,

Чего вам должно ожидать,

Когда еще вы станете тягаться».