Ага, плутовка мышь, попалась, нет спасенья! Умри! ты грызть пришла здесь Дмитриева том, Тогда как у меня валялись под столом Графова сочиненья.
Шутливая сцена с мышью, попавшейся среди книг Дмитриева, служит поводом для литературной эпиграммы. Разговор с маленьким нарушителем покоя неожиданно становится оценкой поэтического вкуса.
Здесь можно объяснить непонятное слово, обычай или предмет из этого произведения.
Ага, плутовка мышь, попалась, нет спасенья! Умри! ты грызть пришла здесь Дмитриева том, Тогда как у меня валялись под столом Графова сочиненья.
Автоматический предварительный разбор: 4 строки, 1 строфа по пустым строкам; 7–13 слогов в строке. Размер не установлен: недостаточно однозначных ударений. Предположительно: ABBA. Рифмы сопоставлены по окончаниям слов и требуют проверки на слух. Можно указать ударения знаком ◌́. Авторская разметка и ручные значения имеют приоритет.
Комментариев пока нет. Здесь появится первое реальное сообщение читателя.
Первый снег раскрывается через картины русской зимы и удовольствие быстрого движения. Сопоставление южной и северной природы становится признанием в любви к родному пейзажу.
СибиряковуОбращение к Сибирякову соединяет разговор о поэтическом призвании с прозаической зависимостью от барского дома. Контраст между миртами и соломой подчёркивает социальную иронию.
«Один Фаон, лезбосская певица...»Античный образ Фаона и лесбосской певицы становится основой литературной эпиграммы. Мифологическое сравнение переводится в круг поэтических отношений современников автора.
«Княжнин! К тебе был строг судеб устав...»Обращение к Княжнину сопоставляет литературную судьбу писателя с прихотями славы. Краткая форма передаёт одновременно сочувствие и иронию.
«В двух дюжинах поэм воспевший предков сечи...»Обильное сочинение военных поэм сопоставлено с недостатком поэтической силы. Насмешка строится на несоответствии громкой темы и художественного результата.
«Как мастерски пророков злых подсел…»Эпиграмма высмеивает стихотворца, который рассчитывает перехитрить недоброжелателей собственной публикацией. Литературная самоуверенность становится источником комического поражения.