1 Затворены душные ставни, Один я лежу, без огня — Не жаль мне ни ясного солнца, Ни Божьего белого дня. Мне снилось, румяное солнце В постели меня застаёт, Кидает лучи по окошкам И молодость к жизни зовёт. И — странно! — во сне мне казалось, Что будто, пригретый лучом, Лениво я голову поднял И стал озираться кругом; И вижу — толпа за толпою Снуёт мимо окон моих. О глупые люди! куда вы? — Я думаю, глядя на них. И сам наконец я за ними Куда-то спешу из ворот… И жжёт меня полдень, и пыльный Кругом суетится народ. И ходят послушные ноги, И движутся руки мои; Без мысли язык мой лепечет, И сердце болит без любви. И вот уж гляжу я на запад, Усталою грудью дыша… Когда-то закатится солнце! Когда-то проснётся душа! Проснулся: затворены ставни, Один я лежу, без огня — Не жаль мне ни ясного солнца, Ни Божьего белого дня!..

2 Мне снилось, легка и воздушна, Прошла она мимо окна; И слышу я голос: мой милый! Спеши! я сегодня одна!.. Слова эти были так нежны И так нетерпенья полны, Что сердце моё встрепенулось, Как птичка навстречу весны. И радостным сердца движеньем Себя разбудил я… увы! Глядела в окно моё полночь, И слышались крики совы. И долго лежал я — и дума Была, как свинец, тяжела. Неужели в это окошко Она меня громко звала? Неужели в это окошко Другим я когда-то смотрел? Был ветрен, и молод, и весел, И многого знать не хотел?

3 Уж утро! — но, Боже мой, где я? В своём ли я нынче уме? Вчера мне казалось так живо, Что я засыпаю в тюрьме; Что кашляет сторож за дверью И что за туманным стеклом Луна из-за чёрной решётки Сияет холодным серпом; Что мышка подкралась и скоблет Ночник мой, потухший в углу, И что всё какая-то птичка С надворья стучит по стеклу. Уж утро! — но, Боже мой, где я? Заснул я как будто в тюрьме, Проснулся как будто свободный, — В своём ли я нынче уме?

4 Подсолнечное царство Клонит сон — стихи, прощайте! Погасай, моя свеча! Сплю и слышу, будто где-то Ходит маятник, стуча… Ходит маятник, и сонный, Чтоб догнать его скорей, Как по воздуху, иду я Вдаль за тридевять полей… И хочу я в тридесятом Государстве кончить путь, Чтоб хоть там свободным словом Облегчить больную грудь. И я вижу: в тридесятом Государстве на часах Сторожа стоят в тумане С самострелами в руках. На мосту собака лает, И в испуге через сад Я иду под свод каких-то Фантастических палат. Узнаю родные стены… И тайком иду в покой, Где подсолнечного царства Царь лежит с своей женой. Кот мурлычет на лежанке; Светит лампа — царь не спит — И седая из подушек Борода его торчит. На глаза колпак напялив, Шевелит он бородой И ведёт такие речи Обо мне с своей женой: «Сокрушил меня царевич; Кто мне что ни говори, — А любя стихи да рифмы, Не годится он в цари. Я лишу его наследства». А жена ему в ответ: «Будет, бедненький, по царству Он скитаться, как поэт». «Но, — оказал отец, — дозволим Мы за это, так и быть, — Нашей фрейлине с безумцем Одиночество делить: У неё в лице любовью Дышит каждая черта — У него в стихах недаром Всё любовь да красота». «Но, — ответила царица, — Наша фрейлина горда И отвергнутого нами Не полюбит никогда». Ах! — кричу я им, — лишите Вы меня всего, всего… Всё-то ваше царство вряд ли Стоит сердца моего!.. Но ужель она, чьи очи Светят раем, — так горда, Что отвергнутого вами Не полюбит никогда?..

5 Тишь и мрак Я спал — и гнетущего страха Волненье хотел превозмочь, И видел я сон — будто светит Какая-то странная ночь. Дымясь, неподвижные звёзды В эфире горят, как смола, И запахом ладана сильно Ночная пропитана мгла. И месяц, холодный, как будто Мертвец, посреди облаков Стоит над долиной, покрытой Рядами могильных холмов. Недвижно поникли деревья; Далёко стоит тишина: Природа как будто не дышит В объятиях мёртвого сна. И весь я вниманье — и сердцем Далёко я в ночь уношусь, И жду хоть единого звука — И крикнуть хочу и — боюсь! И вдруг с лёгким треском всё небо Подвинулось — звёзды текут — И катится месяц, как будто На нём гроб тяжёлый везут. И тёмные тучи печальным Над ним балдахином висят. И красные звёзды, как свечи, Повитые крепом, горят. И катится месяц всё дальше И дальше в бездонную ночь — И звёзды за ним в бесконечность Уходят из глаз моих прочь… Их след, как дымок от фосфора, Как облачко, в чёрной дали Расплылся — и мрак непроглядный Одел мёртвый череп земли. И стал я блуждать в этом мраке Один — как слепец. Не ночной — Могильный был мрак, и повсюду Была тишина и покой. Такой был покой и такая Была тишина, что листок В лесу покачнись — или капля Скатись — я услышать бы мог. То весь замирал я — и долго Стоял неподвижно — то бил Я в землю ногами, не видя Ни ног, ни земли; — то ходил, Кружась, как помешанный, — падал — Лежал — сам с собой говорил — Вставал — щупал воздух руками — И вдруг — чью-то руку схватил… И мигом я понял, что это Была не мужская рука, У ней были нежные пальцы, Она была стройно легка. И так эту руку схватил я, Как будто добычу поймал, И так я был рад, что, казалось, На время дышать перестал. «Ага! не один я — не все мы Пропали! — я думал. — Есть грудь Другая, которая может И закричать и вздохнуть». «О, кто ты? — шептал я, — хоть слово Скажи мне — хоть слово! — и мне Оно будет музыкой в этой Могильной, немой тишине… Откуда ты шла? — Где застигла Тебя эта тьма? — говори! Мне звуки речей твоих будут Сиянием новой зари». Молчанье — молчанье — ни слова, Ни вздоха… Одна лишь рука Незримая руку мне жала И трепетала слегка. Напрасно порывисто, жадно Уста я устами ловил, Напрасно лобзал её в очи И плечи слезами кропил. Она предавала всё тело Мучительным ласкам моим; А я — я шептал: «Умоляю, Порадуй хоть словом одним». Молчанье, молчанье — и вот уж Я сам перестал говорить, Я помню, во сне, как безумец, Готов был её укусить!! Но в эту минуту, рванувшись, Как змей ускользнула она, И стало опять — мрак во мраке — И в тишине — тишина… С простёртыми долго руками Ходил я, рыдая, стеня, Шатаясь — и тьму обнимал я, И тьма обнимала меня. Споткнувшись на что-то, я поднял Какую-то книгу — раскрыл Страницы — и лёг с ней на землю — И лбом к ней припал — и застыл. Из книги, мне чудилось, буквы Всплывали — и ярче огня Сверкали и в жгучие строки Слагались в мозгу у меня. И страшные мысли читал я В невидимой книге — как вдруг На слове «проклятье» очнулся — И оглянулся вокруг — О Боже мой! где я!! — сквозь щели Затворенных ставень сквозят Лучи золотые, то солнца Глаза золотые глядят. Глядят и смеются — и сердце Очнулось — и, жизни привет Почуя, взыграло, как будто Впервые увидело свет…