Грузинская ночь — я твоим упиваюсь дыханьем! Мне так хорошо здесь под этим прохладным навесом, Под этим навесом уютной нацваловой сакли. На мягком ковре я лежу под косматою буркой, Не слышу ни лая собак, ни ослиного крику, Ни дикого пенья под жалобный говор чингури. Заснул мой хозяин — потухла светильня в железном Висячем ковше… Вот луна! — и я рад, что сгорело Кунжутное масло в моей деревенской лампаде… Иные лампады зажглись, я иную гармонию слышу. О Боже! какой резонанс! Чу! какая-то птица — Ночная, болотная птица поёт в отдаленьи… И голос её точно флейты отрывистый, чистый, Рыдающий звук — вечно та же и та же В размер повторённая нота — уныло и тихо Звучит. — Не она ли мне спать не даёт! Не она ли Напела мне на душу грусть! Я смыкаю ресницы, А думы несутся одна за другой, беспрестанно, Как волны потока, бегущего с гор по ущелью. Но волны потока затем ли бегут по ущелью, Чтоб только достигнуть предела и слиться с волнами Безбрежного моря! — нет, прежде чем моря достигнуть, Они на долину спешат, напоить виноградные лозы И нивы — надежду древнейшего в мире народа.