Грузинская ночь — я твоим упиваюсь дыханьем!

Мне так хорошо здесь под этим прохладным навесом,

Под этим навесом уютной нацваловой сакли.

На мягком ковре я лежу под косматою буркой,

Не слышу ни лая собак, ни ослиного крику,

Ни дикого пенья под жалобный говор чингури.

Заснул мой хозяин — потухла светильня в железном

Висячем ковше… Вот луна! — и я рад, что сгорело

Кунжутное масло в моей деревенской лампаде…

Иные лампады зажглись, я иную гармонию слышу.

О Боже! какой резонанс! Чу! какая-то птица —

Ночная, болотная птица поёт в отдаленьи…

И голос её точно флейты отрывистый, чистый,

Рыдающий звук — вечно та же и та же

В размер повторённая нота — уныло и тихо

Звучит. — Не она ли мне спать не даёт! Не она ли

Напела мне на душу грусть! Я смыкаю ресницы,

А думы несутся одна за другой, беспрестанно,

Как волны потока, бегущего с гор по ущелью.

Но волны потока затем ли бегут по ущелью,

Чтоб только достигнуть предела и слиться с волнами

Безбрежного моря! — нет, прежде чем моря достигнуть,

Они на долину спешат, напоить виноградные лозы

И нивы — надежду древнейшего в мире народа.

 

А вы, мои думы! — вы, прежде чем в вечность

Умчитесь, в полёте своём захватив мириады

Миров, — вы — скажите, ужель суждено вам

Носиться бесплодно над этою чудной страною,

Так страстно любимою солнцем и — выжженной солнцем!