1

Затворены душные ставни,

Один я лежу, без огня —

Не жаль мне ни ясного солнца,

Ни Божьего белого дня.

Мне снилось, румяное солнце

В постели меня застаёт,

Кидает лучи по окошкам

И молодость к жизни зовёт.

И — странно! — во сне мне казалось,

Что будто, пригретый лучом,

Лениво я голову поднял

И стал озираться кругом;

И вижу — толпа за толпою

Снуёт мимо окон моих.

О глупые люди! куда вы? —

Я думаю, глядя на них.

И сам наконец я за ними

Куда-то спешу из ворот…

И жжёт меня полдень, и пыльный

Кругом суетится народ.

И ходят послушные ноги,

И движутся руки мои;

Без мысли язык мой лепечет,

И сердце болит без любви.

И вот уж гляжу я на запад,

Усталою грудью дыша…

Когда-то закатится солнце!

Когда-то проснётся душа!

Проснулся: затворены ставни,

Один я лежу, без огня —

Не жаль мне ни ясного солнца,

Ни Божьего белого дня!..

 

2

Мне снилось, легка и воздушна,

Прошла она мимо окна;

И слышу я голос: мой милый!

Спеши! я сегодня одна!..

Слова эти были так нежны

И так нетерпенья полны,

Что сердце моё встрепенулось,

Как птичка навстречу весны.

И радостным сердца движеньем

Себя разбудил я… увы!

Глядела в окно моё полночь,

И слышались крики совы.

И долго лежал я — и дума

Была, как свинец, тяжела.

Неужели в это окошко

Она меня громко звала?

Неужели в это окошко

Другим я когда-то смотрел?

Был ветрен, и молод, и весел,

И многого знать не хотел?

 

3

Уж утро! — но, Боже мой, где я?

В своём ли я нынче уме?

Вчера мне казалось так живо,

Что я засыпаю в тюрьме;

Что кашляет сторож за дверью

И что за туманным стеклом

Луна из-за чёрной решётки

Сияет холодным серпом;

Что мышка подкралась и скоблет

Ночник мой, потухший в углу,

И что всё какая-то птичка

С надворья стучит по стеклу.

Уж утро! — но, Боже мой, где я?

Заснул я как будто в тюрьме,

Проснулся как будто свободный, —

В своём ли я нынче уме?

 

4

Подсолнечное царство

Клонит сон — стихи, прощайте!

Погасай, моя свеча!

Сплю и слышу, будто где-то

Ходит маятник, стуча…

Ходит маятник, и сонный,

Чтоб догнать его скорей,

Как по воздуху, иду я

Вдаль за тридевять полей…

И хочу я в тридесятом

Государстве кончить путь,

Чтоб хоть там свободным словом

Облегчить больную грудь.

И я вижу: в тридесятом

Государстве на часах

Сторожа стоят в тумане

С самострелами в руках.

На мосту собака лает,

И в испуге через сад

Я иду под свод каких-то

Фантастических палат.

Узнаю родные стены…

И тайком иду в покой,

Где подсолнечного царства

Царь лежит с своей женой.

Кот мурлычет на лежанке;

Светит лампа — царь не спит —

И седая из подушек

Борода его торчит.

На глаза колпак напялив,

Шевелит он бородой

И ведёт такие речи

Обо мне с своей женой:

«Сокрушил меня царевич;

Кто мне что ни говори, —

А любя стихи да рифмы,

Не годится он в цари.

Я лишу его наследства».

А жена ему в ответ:

«Будет, бедненький, по царству

Он скитаться, как поэт».

«Но, — оказал отец, — дозволим

Мы за это, так и быть, —

Нашей фрейлине с безумцем

Одиночество делить:

У неё в лице любовью

Дышит каждая черта —

У него в стихах недаром

Всё любовь да красота».

«Но, — ответила царица, —

Наша фрейлина горда

И отвергнутого нами

Не полюбит никогда».

Ах! — кричу я им, — лишите

Вы меня всего, всего…

Всё-то ваше царство вряд ли

Стоит сердца моего!..

Но ужель она, чьи очи

Светят раем, — так горда,

Что отвергнутого вами

Не полюбит никогда?..

 

5

Тишь и мрак

Я спал — и гнетущего страха

Волненье хотел превозмочь,

И видел я сон — будто светит

Какая-то странная ночь.

Дымясь, неподвижные звёзды

В эфире горят, как смола,

И запахом ладана сильно

Ночная пропитана мгла.

И месяц, холодный, как будто

Мертвец, посреди облаков

Стоит над долиной, покрытой

Рядами могильных холмов.

Недвижно поникли деревья;

Далёко стоит тишина:

Природа как будто не дышит

В объятиях мёртвого сна.

И весь я вниманье — и сердцем

Далёко я в ночь уношусь,

И жду хоть единого звука —

И крикнуть хочу и — боюсь!

И вдруг с лёгким треском всё небо

Подвинулось — звёзды текут —

И катится месяц, как будто

На нём гроб тяжёлый везут.

И тёмные тучи печальным

Над ним балдахином висят.

И красные звёзды, как свечи,

Повитые крепом, горят.

И катится месяц всё дальше

И дальше в бездонную ночь —

И звёзды за ним в бесконечность

Уходят из глаз моих прочь…

Их след, как дымок от фосфора,

Как облачко, в чёрной дали

Расплылся — и мрак непроглядный

Одел мёртвый череп земли.

И стал я блуждать в этом мраке

Один — как слепец. Не ночной —

Могильный был мрак, и повсюду

Была тишина и покой.

Такой был покой и такая

Была тишина, что листок

В лесу покачнись — или капля

Скатись — я услышать бы мог.

То весь замирал я — и долго

Стоял неподвижно — то бил

Я в землю ногами, не видя

Ни ног, ни земли; — то ходил,

Кружась, как помешанный, — падал —

Лежал — сам с собой говорил —

Вставал — щупал воздух руками —

И вдруг — чью-то руку схватил…

И мигом я понял, что это

Была не мужская рука,

У ней были нежные пальцы,

Она была стройно легка.

И так эту руку схватил я,

Как будто добычу поймал,

И так я был рад, что, казалось,

На время дышать перестал.

«Ага! не один я — не все мы

Пропали! — я думал. — Есть грудь

Другая, которая может

И закричать и вздохнуть».

«О, кто ты? — шептал я, — хоть слово

Скажи мне — хоть слово! — и мне

Оно будет музыкой в этой

Могильной, немой тишине…

Откуда ты шла? — Где застигла

Тебя эта тьма? — говори!

Мне звуки речей твоих будут

Сиянием новой зари».

Молчанье — молчанье — ни слова,

Ни вздоха… Одна лишь рука

Незримая руку мне жала

И трепетала слегка.

Напрасно порывисто, жадно

Уста я устами ловил,

Напрасно лобзал её в очи

И плечи слезами кропил.

Она предавала всё тело

Мучительным ласкам моим;

А я — я шептал: «Умоляю,

Порадуй хоть словом одним».

Молчанье, молчанье — и вот уж

Я сам перестал говорить,

Я помню, во сне, как безумец,

Готов был её укусить!!

Но в эту минуту, рванувшись,

Как змей ускользнула она,

И стало опять — мрак во мраке —

И в тишине — тишина…

С простёртыми долго руками

Ходил я, рыдая, стеня,

Шатаясь — и тьму обнимал я,

И тьма обнимала меня.

Споткнувшись на что-то, я поднял

Какую-то книгу — раскрыл

Страницы — и лёг с ней на землю —

И лбом к ней припал — и застыл.

Из книги, мне чудилось, буквы

Всплывали — и ярче огня

Сверкали и в жгучие строки

Слагались в мозгу у меня.

И страшные мысли читал я

В невидимой книге — как вдруг

На слове «проклятье» очнулся —

И оглянулся вокруг —

О Боже мой! где я!! — сквозь щели

Затворенных ставень сквозят

Лучи золотые, то солнца

Глаза золотые глядят.

Глядят и смеются — и сердце

Очнулось — и, жизни привет

Почуя, взыграло, как будто

Впервые увидело свет…