(Посвященная некоторым из почтенных членов Российской императорской академии, удостоивших меня лестного своего одобрения.) Когда-то в Пекине вельможны старшины, В часы народной тишины, Желая по трудах вкусить отдохновенье, Стеклись в ристалище своих изведать сил. Не злато получить там победитель мнил, Но плески дланей в награжденье; И бескорыстных сих наград И сами мудрецы отнюдь не возгнушались. Две меты в поприще пекинцев назначались: Одна для малых чад, Другая юношам и возмужалым; Бег начался — и вдруг жена явилась там. Хочу сказать в Китае небывалым, Что жены тамошни сидят в нем по домам, И к беганью у них все заперты дороги; Что с детства нежного, едва изыдут в свет, Тесьмами крутят им и стягивают ноги; Без ног же в поприще стязаться выгод нет; Но счастью их чрез то, казалось, нет утраты. Других забав, другой и платы Они в награду ждать должны своих трудов. Да и к чему в краю нам царства Искать того, что внутрь находится домов? Будь доброю женой, без прихотей, коварства; По кротости души кажи всем кроткий взгляд; Пекись о благонравье чад, О нуждах подданный и их забавах; Будь доброй дочерью, сестрой, Блюди семейственный покой, И славу обретай в своих незлобных нравах: Вот поприще обширное для нас! Однако в Пекине на этот раз В ристалище жена возмнила состязаться. То видно праздная, иль сирая была. Иль дома не найдя полезней чем заняться, За славою от скуки притекла, Иль мнила милого увеселить тем взоры. Не знаю в истину для нужд она каких, Но знаю, что, забыв скудельность ног своих, С мужами вздумала войти в неравны споры. Знак к бегу дан трубой. Коснея трепетной стопой, Бежит сподвижница, шатаясь с каждым шагом, И сил не ощутя, считая благом, Что меты детские достигла не упав, Ждет хохота — презора, Угрюмого от старцев взора И буйных юношей забав; Ждет и с стыда главу на перси преклоняет… Но что ж?.. Все сонмище во длани ей плескает! Мир судит в нас дела и подвиг лишь единый; Знаток их меряет со способом и с силой. А. Б-на.