(Посвященная некоторым из почтенных членов Российской императорской академии, удостоивших меня лестного своего одобрения.)

Когда-то в Пекине вельможны старшины,

В часы народной тишины,

Желая по трудах вкусить отдохновенье,

Стеклись в ристалище своих изведать сил.

Не злато получить там победитель мнил,

Но плески дланей в награжденье;

И бескорыстных сих наград

И сами мудрецы отнюдь не возгнушались.

Две меты в поприще пекинцев назначались:

Одна для малых чад,

Другая юношам и возмужалым;

Бег начался — и вдруг жена явилась там.

Хочу сказать в Китае небывалым,

Что жены тамошни сидят в нем по домам,

И к беганью у них все заперты дороги;

Что с детства нежного, едва изыдут в свет,

Тесьмами крутят им и стягивают ноги;

Без ног же в поприще стязаться выгод нет;

Но счастью их чрез то, казалось, нет утраты.

Других забав, другой и платы

Они в награду ждать должны своих трудов.

Да и к чему в краю нам царства

Искать того, что внутрь находится домов?

Будь доброю женой, без прихотей, коварства;

По кротости души кажи всем кроткий взгляд;

Пекись о благонравье чад,

О нуждах подданный и их забавах;

Будь доброй дочерью, сестрой,

Блюди семейственный покой,

И славу обретай в своих незлобных нравах:

Вот поприще обширное для нас!

Однако в Пекине на этот раз

В ристалище жена возмнила состязаться.

То видно праздная, иль сирая была.

Иль дома не найдя полезней чем заняться,

За славою от скуки притекла,

Иль мнила милого увеселить тем взоры.

Не знаю в истину для нужд она каких,

Но знаю, что, забыв скудельность ног своих,

С мужами вздумала войти в неравны споры.

Знак к бегу дан трубой.

Коснея трепетной стопой,

Бежит сподвижница, шатаясь с каждым шагом,

И сил не ощутя, считая благом,

Что меты детские достигла не упав,

Ждет хохота — презора,

Угрюмого от старцев взора

И буйных юношей забав;

Ждет и с стыда главу на перси преклоняет…

Но что ж?.. Все сонмище во длани ей плескает!

Мир судит в нас дела и подвиг лишь единый;

Знаток их меряет со способом и с силой.

А. Б-на.