Ах! жила-была Наташа, Свет Наташа красота. Что так рано, радость наша, Ты исчезла как мечта? Где уста, как мед душистый, Бела грудь, как снег пушистый, Рдяны щеки, маков цвет? Всё не впрок: Наташи нет.

У нее один сердечной Милой друг был на земли; Скоро с ним в любви беспечной Дни счастливые текли. Длися, длися, дорогое, Время краткое, златое! Счастье жизни человек Вкусит раз лишь в целой век.

Вдруг поднялся враг войною Русь заграбить и зажечь; Всюду льется кровь рекою, Всюду блещет огнь и меч. Нивы стоптаны пропали, Грады, веси запылали, И Наташа со дружком Часто грустны вечерком.

Прежних радостей не стало, Молча вкралась к ним печаль; Что-то в мысль обоим впало, И, кажись, друг друга жаль. Наконец, сквозь слез унылой Взведши взгляд, собравшись с силой, Исповедала тоску Красна девица дружку.

«Не мое девичье дело, Милой друг, тебя учить: Не прогневайся, что смело, Может, стану говорить; Но прости мне укоризну: Не сражаться за отчизну, Одному отстать от всех, В русских людях стыд и грех». —

«Ах! Наташа, ретивое Уж давно кипит во мне; Всё тебя жалел, но вдвое Рад, что мысли в нас одне. Ты согласна, слава Богу! Эй! ребята, в путь-дорогу Дайте мне ружье, коня: В бой их станет для меня.

Не рыдай, моя Наташа, Как же быть? не ты одна; Хоть горька разлуки чаша, Выпивай ее до дна; И о чем такое горе? Бог помилует, и вскоре, Голос сердца коль не лжив, Ворочусь здоров и жив». —

«Дал бы Бог! но если боле Нам не видеться в живых, Если там на ратном поле Сопостат рукою злых Ты умрешь!..» — «Всё в Божьей воле. Не гневи ж его дотоле; Верь, хоть мертвой, хоть живой, Не расстанусь я с тобой». —

«На, мой друг, вот крест с мощами; Положи его на грудь, И как в бой пойдешь с врагами, Помолиться не забудь; Я…» — в ней замер дух и слово. Но к отъезду всё готово, Конь стоит среди двора, Ехать милому пора.

На коня взлетел стрелою, Поскакал в воинский стан; Рано ль, поздно ль, там он… к бою Всем приказ на завтра дан. Ждет гостей незваных встреча, Многих смертная ждет сеча: Не сносить им головы, Не видать святой Москвы.

Именинница Наташа! В день твой, в день Бородина, За здоровье друга чаша Налита тобой вина, И о нем пируют гости; А его в тот час уж кости На ближайшем там селе Преданы сырой земле.

И дошло известье злое, И не ропщет сирота: Свято небо ей благое, Воля Божия свята. Не пила три дни, не ела, Как больная исхудела; Нет покоя ей, ни сна, И как мертвая бледна.

На колени пала с стоном Пред иконою святой; С земным молится поклоном: «Со святыми упокой». Чуть живую подхватили, Тут же к стенке посадили, И усталым, слабым сном Свет вздремала под окном.

Спит и видит: сердцу милой Стал пред ней как бы живой, С новой бодростью и силой, С новой, чудной красотой; Будит: «встань, проснись, Наташа! Ждет давно нас свадьба наша; Под венец скорей пойдем, Вместе век свой заживем.

Нашу призрел Бог разлуку, Веру райской ждет покой; Жениху дай, радость, руку, Помолись, и в путь за мной». Тут Наташа помолилась, Тут во сне перекрестилась: Как сидела, как спала, К жизни с милым умерла.