(Посвящается А. П. Чехову)
Однажды в ночь осеннюю, Пройдя пустынный двор, Я на крутую лестницу Вскарабкался, как вор.
Там дверь одну заветную Впотьмах нащупал я И постучался. — Милая! Не бойся... это я...
А мгла в окно разбитое Сползала на чердак, И смрад стоял на лестнице, И шевелился мрак.
— Вот-вот она откликнется, И бледная рука Меня обнимет трепетно При свете ночника.
Попрежнему на грудь ко мне Склонясь, она вздохнет, И страстный голосок ее Порвется и замрет...
Она — мой друг единственный, Она — мой идеал! И снова в дверь дощатую Я тихо постучал.
— Прости меня, пусти меня, Я дрогну, ангел мой! Измучен я, истерзан я Сомненьем и тоской.
И долго я стучался к ней — Стучался, звал и — вдруг За дверью подозрительный Почудился мне стук.
Я дрогнул и весь замер я, Дыханье затая... — Так вот ты как, — изменница! Лукавая змея!
Вдвоем ты... но... безумец я! Очнуться мне пора... Здесь буду ждать соперника До позднего утра.
Все, все, чему так верил я,— Ничтожество и ложь! Улика будет явная — Меня не проведешь...
Но притаив дыхание, Как сыщик у дверей, Я не слыхал ни шороха, Ни скрипа, ни речей...
— О гнусность подозрения! Искупит ли вину Отрадная уверенность Застать ее одну.
И, сердцем успокоенный, Я понял, что она Моим же поведением Была оскорблена.
Недаром в час свидания У лестницы, внизу, Подметил я в глазах ея Обидную слезу.
Не я ль — гордец бесчувственный! — Сознался ей, как трус, Что я стыжусь любви моей, Что бедности стыжусь...
Проснулась страсть мятежная, Тоской изныла грудь; Прости меня, пусти меня, Слова мои забудь.
Но чу!.. Опять сомнение!.. Не ветер ли пахнул? Не мышь ли? не соседи ли? Нет! — Кто же так вздохнул?
Так тяжко, так мучительно Вздыхает смерть одна — Что, если... счеты с жизнию Покончила она?
Увы! Никто не учит нас Любить и уповать; А яд и дети малые Умеют добывать.
Мерещился мне труп ее, Потухшие глаза И с горькой укоризною Застывшая слеза.
Я плакал, я с ума сходил, Я милой видел тень, Холодную и бледную, Как этот серый день.
Уже в окно разбитое На сумрачный чердак Глядело небо тусклое, Рассеевая мрак.
И дождь урчал по желобу, И ветер выл, как зверь... Меня застали дворники Ломившегося в дверь.
Они узнали прежнего Жильца и, неспроста Хихикая, сказали мне, Что комната пуста...
С тех пор я, как потерянный, Куда ни заходил, Все было пусто, холодно... Чего-то — след простыл... 1888