В. И. Бухариной
Не знаю я — кого, чего ищу, Не разберу, чем мысли тайно полны; Но что-то есть, о чём везде грущу, Но снов, но слёз, но дум, желаний волны Текут, кипят в болезненной груди, И цели я не вижу впереди.
Когда смотрю, как мчатся облака, Гонимые невидимою силой, — Я трепещу, меня берёт тоска, И мыслю я: «Прочь от земли постылой! Зачем нельзя мне к облакам прильнуть И с ними вдаль лететь куда-нибудь?»
Шумит ли ветр? Мне на ухо души Он тёмные нашёптывает речи Про чудный край, где кто-то из глуши Манит меня приветом тайной встречи; И сих речей отзывы, как во сне, Твердит душа с собой наедине.
Когда под гром оркестра пляски зной Всех обдаёт весёлостью безумной, Обвитая невидимой рукой, Из духоты существенности шумной Я рвусь в простор иного бытия, И до земли уж не касаюсь я.
При блеске звёзд в таинственный тот час, Как ночи сон мир видимый объемлет И бодрствует то, что не наше в нас, Что жизнь души — а жизнь земная дремлет, — В тот час один сдаётся мне: живу И сны одни я вижу наяву.
Весь мир, вся жизнь загадка для меня, Которой нет обещанного слова. Всё мнится мне: я накануне дня, Который жизнь покажет без покрова; Но настаёт обетованный день, И предо мной всё та же, та же тень.