В. И. Бухариной

 

Не знаю я — кого, чего ищу,

Не разберу, чем мысли тайно полны;

Но что-то есть, о чём везде грущу,

Но снов, но слёз, но дум, желаний волны

Текут, кипят в болезненной груди,

И цели я не вижу впереди.

 

Когда смотрю, как мчатся облака,

Гонимые невидимою силой, —

Я трепещу, меня берёт тоска,

И мыслю я: «Прочь от земли постылой!

Зачем нельзя мне к облакам прильнуть

И с ними вдаль лететь куда-нибудь?»

 

Шумит ли ветр? Мне на ухо души

Он тёмные нашёптывает речи

Про чудный край, где кто-то из глуши

Манит меня приветом тайной встречи;

И сих речей отзывы, как во сне,

Твердит душа с собой наедине.

 

Когда под гром оркестра пляски зной

Всех обдаёт весёлостью безумной,

Обвитая невидимой рукой,

Из духоты существенности шумной

Я рвусь в простор иного бытия,

И до земли уж не касаюсь я.

 

При блеске звёзд в таинственный тот час,

Как ночи сон мир видимый объемлет

И бодрствует то, что не наше в нас,

Что жизнь души — а жизнь земная дремлет, —

В тот час один сдаётся мне: живу

И сны одни я вижу наяву.

 

Весь мир, вся жизнь загадка для меня,

Которой нет обещанного слова.

Всё мнится мне: я накануне дня,

Который жизнь покажет без покрова;

Но настаёт обетованный день,

И предо мной всё та же, та же тень.