В мебельной лавчонке, в старомодном хламе, Старые портреты в полинялой раме.
Всё-то косы, пудра, мушки и румяны, Через плечи ленты, с золотом кафтаны:
Дней давно минувших знатные вельможи — Полны и дородны, жир сквозит под кожей.
Между ними жены с лебединой шеей: Грудь вперед, как панцирь, мрамора белее,
Волосы горою над челом их взбиты, Перьями, цветами пышно перевиты…
И во всех-то лицах выразил искусно Гордость ловкий мастер… И смешно, и грустно!
Кто они такие? Этих лиц не видно В пышных галереях, где почет завидный
Век наш предкам добрым воздает исправно, Где живут в портретах старины недавной
Главные актеры, главные актрисы… Эти ж, видно, были веку лишь кулисы!
Высших потешали пошлым обезьянством, Низших угнетали мелочным тиранством;
А сошли со сцены — всем вдруг стали чужды, И до их портретов никому нет нужды,
И стоят у лавки, точно как привратник, Старая кокетка, ветреный развратник!..
Не — вот лик знакомый, и свежее краски… Скоро ж до печальной дожил он развязки!
Грубо намалеван — а ведь образ чудный! И его никто-то, в час развязки трудной,
Не сберег от срама, — и свезен жидами Он с аукциона вместе с зеркалами!..
Крышку ль над прекрасной гроб уже захлопнул? Биржа ль изменила? откуп, что ли, лопнул?..
В Риме и Афинах Фрины были, Лиды, Ветреные жрицы пламенной Киприды;
Но с Кипридой музы в двери к ним влетали, И у них Сократа розами венчали…
Злая Мессалина, в диком сладострастье, В Вандале косматом обнимала счастье…
Ныне чужды музам корифейки оргий; Чужды Мессалинам страстные восторги;
Через них карьеру созидают франты, И связей и денег ищут спекулянты…
Узнаю в портрете этом я торговку! Вряд ли разрешала страсть у ней снуровку;
Но она немало жертв с сумой пустила, И еще робевших воровать учила!
Помню я, бывало, как сидит в театре — Ей партер дивится, точно Клеопатре.
Плечи восковые, голова Медеи, Смоляные косы сплетены, как змеи;
Руку на коленях на руку сложивши, Смотрит исподлобья, губу закусивши,
И из полумрака, в углубленьи ложи, Точно выбирает жертву в молодежи, —
Так вот и казалось — кинется тигрица!.. Не любви, а денег жаждала блудница!