Ручей! одну судьбу имѣемъ мы съ тобою; Къ предмету одному стремимся съ быстротою; Тебя ждетъ море, насъ — земля. Но, ахъ! правдиво ли сіе уподобленье, Когда сравнимъ твое и наше мы теченье? Не зная никакого зла, Не зная тягостныхъ заботъ и огорченій, Желаній тщетныхъ, опасеній, Ты слѣдуешь всегда наклонности своей: Законъ не нуженъ ей! — Есть старость для тебя; она, тебѣ не горе; Чѣмъ ближе твой конецъ — родительское море, Тѣмъ ты здоровѣе, полезнѣе для насъ Еще прекраснѣе для глазъ, Чѣмъ въ скромныхъ берегахъ младенчества златова, Съ минутой каждою тебѣ забава нова; Прелестной сей лѣсокъ Прохладой струй твоихъ растетъ и зеленѣетъ — Онъ благодарнымъ быть умѣетъ; Сплетяся вѣтвями, склонясь на твой потокъ, Хранитъ его отъ бурь онъ дружескою тѣнью; По бѣлому песку, по травкѣ, по цвѣтамъ, Ты катишься одинъ съ безпечной, сладкой лѣнью. Подобясь золотымъ на небѣ облакамъ, Во глубинъ твоей прозрачной. Мелькаютъ рыбочекъ игривыя стада; Отъ нихъ не знаешь ты досады, скуки мрачной; Ты кормишь ихъ, поишь безъ всякаго труда, При счастіи такомъ къ чему твое роптанье? Чего тебъ желать?…. умолкни же ручей! Пусть мы одни, пусть мы — несчастное созданье На небо плачемся объ участи своей. Мы страсти многія въ душѣ своей питаемъ Мы вѣримъ;… иль себя увѣрить лишь желаемъ… Что счастія безъ нихъ не можетъ быть, и нѣтъ, — И сердцемъ познаемъ, что мы живемъ для бѣдъ! Заботы тяжкія, раскаянье, мученье — Вотъ плодъ страстей; вотъ намъ судьбы опредѣленье! Ты камнемъ не рожденъ: такъ въ горести живи!.. Ахъ! кто не зналъ любви!.. Вселенную она дыханьемъ оживляетъ, Она сердцами обладаетъ; Міръ полонъ радостей, міръ полонъ красоты: Но безъ нее для насъ все — хладныя мечты! Я счастливъ… нѣтъ! мечта! — единое мгновенье Умѣетъ умертвить златое обольщенье, И сердце страстное преобращаетъ въ ледъ, Иль новой красотѣ въ неволю отдаетъ!.. Ручей — ты счастливъ передъ нами!.. Невѣрныхъ ручейковъ не слышно между вами; — Когда Всевышняго законъ, Которой искони вселенной управляетъ, Съ другимъ ручьемъ тебя соединяетъ; Союзъ сей заключенъ, и будетъ вѣренъ онъ, Въ минуту подружась, вы неразлучны вѣчно. — Какой срюзъ между людей, Какое дружество у насъ чистосердечно? — Корысть его родитъ на жертву злыхъ страстей! — Источникъ кроткій и спокойный! Знать, менѣе тебя мы счастія достойны! — Къ чему притворствовать! — признаемся хоть разъ; Что значатъ веъ сіи достоинства надмѣнны; Сіи права священны, Сіи мечтательны отличія для насъ? — Ихъ гордость создала, чтобъ скрыть свою ничтожность! Лишь выдумай намъ зло; оно намъ будетъ должность. — Откуда взяли мы, что въ промыслѣ своемъ, Богъ создалъ смертнаго для тварей всѣхъ царемъ? Признаться откровенно, Мы не цари — тираны ихъ. За чѣмъ бы на примѣръ, намъ воды принужденно Вести къ чужимъ брегамъ для прихотей своихъ? За чѣмъ, на зло Природѣ, Ихъ прыгать заставлять на воздухѣ по модѣ? — Но пусть такъ, все покорно намъ; Мы властны подавать законы всѣмъ мірамъ; Почто же властью сей мы править не умѣемъ? Почто собою не владѣемъ?…. О заблужденіе! Рабъ бѣдствій, рабъ страстей! Ты смѣешь называться Владыкой тварей всѣхъ, которы, можетъ статься, Стократъ свободнѣе, стократъ тебя добрей. — Познай, познай свое, безумецъ, униженье! — Но что я говорю! — безплодное ученье…. Мнѣ кажется, душа на то и создана, Чтобъ жить обидами, и слабостью гордиться; Порокъ во мнъ — ничто, въ другомъ порокъ — вина; Съ своей виной мирюсь, съ чужой — нельзя ужиться! Увы! — къ несчастію для насъ и страха нѣтъ! Пороки праведной улики не боятся; Льстецовъ наполненъ свѣтъ. Умѣнье жить у насъ — умѣнье притворяться. Коль искренность теперь осталась на землѣ, Ручей! въ твоихъ водахъ сыскать ее воз можно! Являешь намъ въ твоемъ прозрачнѣйшемъ стеклѣ! Порокъ передъ тобой теряетъ видъ притворной; Для пастуховъ и для Царей Ты правду говоришь безъ лести незазорно; За то не въ милости большой ты у людей! Они, какъ съ совѣстью, страшатся быть съ тобою! — Другъ доброй съ искренней душою Тяжелъ для нынѣшнихъ вѣковъ! — Обычай бѣдственный! — но онъ у всѣхъ таковъ! Уроки стыдъ уснувшій пробуждаютъ — И такъ — они скучаютъ! — Коварной, льстецъ, злодѣй Хотятъ правдивыми и честными казаться! Таковъ былъ свѣтъ, такимъ ему остаться! — И въ горестной юдоли сей, — Въ жилищѣ гордости и бѣдности презрѣнной Я долженъ мучиться терпѣть и кончишь вѣкъ! О жалкой человѣкъ! Смѣшенье слабости и злобы ослѣпленной! И ты присвоивши безсмертныя права, — И ты себя зовешь подобьемъ Божества!… Срокойной совѣсти изобразитель ясный, Ручей, спѣши, неси струи твои прекрасны На родину твою въ объятія морей! Мы — жертва слабости своей! Сію печальну жизнь, Несемъ въ ничтожество, въ которомъ родились.