Ручей! одну судьбу имѣемъ мы съ тобою;

Къ предмету одному стремимся съ быстротою;

Тебя ждетъ море, насъ — земля.

Но, ахъ! правдиво ли сіе уподобленье,

Когда сравнимъ твое и наше мы теченье?

Не зная никакого зла,

Не зная тягостныхъ заботъ и огорченій,

Желаній тщетныхъ, опасеній,

Ты слѣдуешь всегда наклонности своей:

Законъ не нуженъ ей! —

Есть старость для тебя; она, тебѣ не горе;

Чѣмъ ближе твой конецъ — родительское море,

Тѣмъ ты здоровѣе, полезнѣе для насъ

Еще прекраснѣе для глазъ,

Чѣмъ въ скромныхъ берегахъ младенчества златова,

Съ минутой каждою тебѣ забава нова;

Прелестной сей лѣсокъ

Прохладой струй твоихъ растетъ и зеленѣетъ —

Онъ благодарнымъ быть умѣетъ;

Сплетяся вѣтвями, склонясь на твой потокъ,

Хранитъ его отъ бурь онъ дружескою тѣнью;

По бѣлому песку, по травкѣ, по цвѣтамъ,

Ты катишься одинъ съ безпечной, сладкой лѣнью.

Подобясь золотымъ на небѣ облакамъ,

Во глубинъ твоей прозрачной.

Мелькаютъ рыбочекъ игривыя стада;

Отъ нихъ не знаешь ты досады, скуки мрачной;

Ты кормишь ихъ, поишь безъ всякаго труда,

При счастіи такомъ къ чему твое роптанье?

Чего тебъ желать?…. умолкни же ручей!

Пусть мы одни, пусть мы — несчастное созданье

На небо плачемся объ участи своей.

Мы страсти многія въ душѣ своей питаемъ

Мы вѣримъ;… иль себя увѣрить лишь желаемъ…

Что счастія безъ нихъ не можетъ быть, и нѣтъ, —

И сердцемъ познаемъ, что мы живемъ для бѣдъ!

Заботы тяжкія, раскаянье, мученье —

Вотъ плодъ страстей; вотъ намъ судьбы опредѣленье!

Ты камнемъ не рожденъ: такъ въ горести живи!..

Ахъ! кто не зналъ любви!..

Вселенную она дыханьемъ оживляетъ,

Она сердцами обладаетъ;

Міръ полонъ радостей, міръ полонъ красоты:

Но безъ нее для насъ все — хладныя мечты!

Я счастливъ… нѣтъ! мечта! — единое мгновенье

Умѣетъ умертвить златое обольщенье,

И сердце страстное преобращаетъ въ ледъ,

Иль новой красотѣ въ неволю отдаетъ!..

Ручей — ты счастливъ передъ нами!..

Невѣрныхъ ручейковъ не слышно между вами; —

Когда Всевышняго законъ,

Которой искони вселенной управляетъ,

Съ другимъ ручьемъ тебя соединяетъ;

Союзъ сей заключенъ, и будетъ вѣренъ онъ,

Въ минуту подружась, вы неразлучны вѣчно. —

Какой срюзъ между людей,

Какое дружество у насъ чистосердечно? —

Корысть его родитъ на жертву злыхъ страстей! —

Источникъ кроткій и спокойный!

Знать, менѣе тебя мы счастія достойны! —

Къ чему притворствовать! — признаемся хоть разъ;

Что значатъ веъ сіи достоинства надмѣнны;

Сіи права священны,

Сіи мечтательны отличія для насъ? —

Ихъ гордость создала, чтобъ скрыть свою ничтожность!

Лишь выдумай намъ зло; оно намъ будетъ должность. —

Откуда взяли мы, что въ промыслѣ своемъ,

Богъ создалъ смертнаго для тварей всѣхъ царемъ?

Признаться откровенно,

Мы не цари — тираны ихъ.

За чѣмъ бы на примѣръ, намъ воды принужденно

Вести къ чужимъ брегамъ для прихотей своихъ?

За чѣмъ, на зло Природѣ,

Ихъ прыгать заставлять на воздухѣ по модѣ? —

Но пусть такъ, все покорно намъ;

Мы властны подавать законы всѣмъ мірамъ;

Почто же властью сей мы править не умѣемъ?

Почто собою не владѣемъ?….

О заблужденіе! Рабъ бѣдствій, рабъ страстей!

Ты смѣешь называться

Владыкой тварей всѣхъ, которы, можетъ статься,

Стократъ свободнѣе, стократъ тебя добрей. —

Познай, познай свое, безумецъ, униженье! —

Но что я говорю! — безплодное ученье….

Мнѣ кажется, душа на то и создана,

Чтобъ жить обидами, и слабостью гордиться;

Порокъ во мнъ — ничто, въ другомъ порокъ — вина;

Съ своей виной мирюсь, съ чужой — нельзя ужиться!

Увы! — къ несчастію для насъ и страха нѣтъ!

Пороки праведной улики не боятся;

Льстецовъ наполненъ свѣтъ.

Умѣнье жить у насъ — умѣнье притворяться.

Коль искренность теперь осталась на землѣ,

Ручей! въ твоихъ водахъ сыскать ее воз можно!

Являешь намъ въ твоемъ прозрачнѣйшемъ стеклѣ!

Порокъ передъ тобой теряетъ видъ притворной;

Для пастуховъ и для Царей

Ты правду говоришь безъ лести незазорно;

За то не въ милости большой ты у людей!

Они, какъ съ совѣстью, страшатся быть съ тобою! —

Другъ доброй съ искренней душою

Тяжелъ для нынѣшнихъ вѣковъ! —

Обычай бѣдственный! — но онъ у всѣхъ таковъ!

Уроки стыдъ уснувшій пробуждаютъ —

И такъ — они скучаютъ! —

Коварной, льстецъ, злодѣй

Хотятъ правдивыми и честными казаться!

Таковъ былъ свѣтъ, такимъ ему остаться! —

И въ горестной юдоли сей, —

Въ жилищѣ гордости и бѣдности презрѣнной

Я долженъ мучиться терпѣть и кончишь вѣкъ!

О жалкой человѣкъ!

Смѣшенье слабости и злобы ослѣпленной!

И ты присвоивши безсмертныя права, —

И ты себя зовешь подобьемъ Божества!…

Срокойной совѣсти изобразитель ясный,

Ручей, спѣши, неси струи твои прекрасны

На родину твою въ объятія морей!

Мы — жертва слабости своей!

Сію печальну жизнь,

Несемъ въ ничтожество, въ которомъ родились.