Ночь и непогодь. Избушка Плохо топлена. Нитки бедная старушка Сучит у окна. Уж грозы ль она боится, Скучно ли, — сидит, Спать ложилась, да не спится, Сердце всё щемит. И трещит, трещит лучина, Свет на пряху льёт. Прожитая грусть-кручина За сердце берёт. Бедность, бедность! Муж, бывало, Хоть подчас и пил, — Всё жилось с ним горя мало: Всё жену кормил. Вот под старость, как уж зренье Потерял навек, Потерял он и терпенье — Грешный человек! За сохой ходить — не видит, Побираться — стыд, Тут безвинно кто обидит — Он молчит, молчит. Плюнет, срамными словами Долю проклянёт И зальётся вдруг слезами, Как дитя, ревёт… Так и умер. Бог помилуй — Вот мороз-то был! Бились, бились! Сын могилу Топором рубил!.. Паренёк тогда был молод, Вырос, возмужал, — Что за сила! В зной и холод Устали не знал! Поведёт ли речь, бывало, — Что старик ведёт; Запоёт при зорьке алой — Слушать, дух замрёт… Человек ли утопает, Иль изба горит, Что б ни делал — всё бросает, Помогать бежит. И веселье и здоровье Дал ему Господь: Будь хоть камень изголовье, Лёг он — и заснёт… Справить думал он избушку, В бурлаки пошёл; Нет! Беречь ему старушку Бог уж не привёл! Приустал под лямкой в стужу, До костей промок, Платье — ветошь, грудь наружу, Заболел и слёг. Умер, бедный! Мать узнала — Слёз что пролила! Ум и память потеряла, Грудь надорвала! И трещит, трещит лучина; Нитке нет конца; Мучит пряху грусть-кручина, Нет на ней лица. Плач да стон она всё слышит И, припав к стеклу, На морозный иней дышит; Смотрит: по селу Кто-то в белом пробегает, С белой головой, Горстью звёзды рассыпает В улице пустой; Звёзды искрятся… А вьюга В ворота стучит… И старушка от испуга Чуть жива сидит.