Когда мне в сердце бьет, звеня, как меч тяжелый, Твой жесткий, беспощадный стих, С невольным трепетом я внемлю невеселой, Холодной правде слов твоих.
В негодование души твоей вникая, Собрат, пойму ли я тебя? На смелый голос твой откликнуться желая, Каким стихом откликнусь я?
Не внемля шепоту соблазна, строгий гений Ведет тебя иным путем, Туда, где нет уже ни жарких увлечений, Ни примирения со злом.
И если ты блуждал — с тобой мы врознь блуждали: Я силы сердца не щадил; Ты — не щадил труда; и оба мы страдали: Ты больше мыслил, я — любил.
Общественного зла ты корень изучая, Стоял над ним с ножом, как врач; Я выжал сок его, пил — душу отравляя И заглушая сердца плач.
К чему оно влеклось, кого оно согрело? Зачем измучено борьбой? О брат! пойму ли я при звуках лиры, смело, Законно поднятой тобой?
Быть может, знать добро не значит зла не видеть, Любить — не значит тосковать... Что искренно нельзя и тьмы возненавидеть Тому, кто сам не мог сиять...
Вот почему, когда звенит, как меч тяжелый, Твой жесткий, беспощадный стих, С невольным трепетом я внемлю невеселой, Холодной правде слов твоих.
Июнь 1856 г. СПб.