Ода Кто этот дивный великан, Одеян светлою бронёю — Чело покойно, стройный стан, И весь сияет красотою? Кто сей, украшенный венком, С мечом, весами и щитом, Презрев врагов и горделивость, Стоит гранитною скалой И давит сильною пятой Коварную несправедливость?
Не ты ль, о мужество граждан, Неколебимых, благородных, Не ты ли гений древних стран, Не ты ли сила душ свободных. О доблесть, дар благих небес, Героев мать, вина чудес, Не ты ль прославила Катонов, От Катилины Рим спасла И в наши дни всегда была Опорой твёрдою законов!
Одушевлённые тобой, Презрев врагов, презрев обиды, От бед спасали край родной, Сияя славой, Аристиды; В изгнании, в чужих краях Не погасала в их сердцах Любовь к общественному благу, Любовь к согражданам своим: Они благотворили им И там, на стыд ареопагу.
О ты, которая везде Была народных благ порукой! Тобою славны на суде И Панин наш и Долгорукой; Один, как твёрдый страж добра, Дерзал оспаривать Петра; Другой, презревши гнев судьбины, И вопль и клевету врагов, Совет опровергал льстецов И был столпом Екатерины.
Велик, кто честь в боях снискал И, страхом став для чуждых воев, К своим знамёнам приковал Победу, спутницу героев! Отчизны щит, гроза врагов, Он достояние веков; Певцов возвышенные звуки Прославят подвиги вождя — И, юношам об них твердя, В восторге затрепещут внуки.
Как полная луна порой, Покрыта облаками ночи, Пробьёт внезапно мрак густой И путникам заблещет в очи: Так будет вождь, сквозь мрак времён, Сиять для будущих племён; Но подвиг воина гигантский И стыд сражённых им врагов В суде ума, в суде веков — Ничто пред доблестью гражданской.
Где славных не было вождей, К вреду законов и свободы? От древних лет до наших дней Гордились ими все народы; Под их убийственным мечом Везде лилася кровь ручьём. Увы, Аттил, Наполеонов Зрел каждый век своей чредой: Они являлися толпой… Но много ль было Цицеронов?..
Лишь Рим, вселенной властелин, Сей край свободы и законов, Возмог произвести один И Брутов двух, и двух Катонов. Но нам ли унывать душой, Пока ещё в стране родной Один из дивных исполинов Екатерининских времён — На благо северных племён — В совете бодрствует Мордвинов?
Итак, сограждане, не нам В наш век роптать на провиденье! Благодаренье небесам За их святое снисхожденье! От них, для блага русских стран, Муж добродетельный нам дан; Уже полвека он Россию Гражданским мужеством дивит: Вотще коварство вкруг шипит — Он наступил ему на выю.
Вотще неправый глас страстей И с злобой зависть, козни строя, В безумной дерзости своей Чернят деяния героя. Он твёрд, покоен, невредим, С презрением внимая им, Души возвышенной свободу Хранит в советах и суде — И гордым мужеством везде Подпорой власти и народу.
Так в грозной красоте стоит Седой Эльбрус в тумане мглистом: Вкруг буря, град, и гром гремит, И ветр в ущельях воет с свистом, Внизу несутся облака, Шумят ручьи, ревёт река; Но тщетны дерзкие порывы: Эльбрус, кавказских гор краса, Невозмутим, под небеса Возносит верх свой горделивый.