Уже осенние морозы гонят лето, И поле, зеленью приятною одето, Теряет прежний вид, теряет все красы; Проходят радости, проходят те часы, В которы пастухи средь рощи обитали. Уже стада ходить на паству перестали, И миновалася приятность прежних дней, Когда предвозвещал Аврору соловей, На зыблющихся пел сучках и утешался, И голос одного по рощам раздавался. Не летний дождь идет, и не из прежних туч; Светило с высоты пускает слабый луч. Холодный дует ветр, зефир уже не веет; Летит с деревьев лист, и вянет и желтеет. Вчера овец погнав, уже в последний раз Кларису я узрел, о, час, приятный час! Но лето кончилось и паству пресекает, И вместе с ним моя свобода утекает. Клариса день один со мной овец пасла, Но навсегда мою свободу унесла. Я чувствую в себе; но что? и сам не знаю; Кларису я любить сердечно начинаю. Что думать не начну, я думаю об ней, Нейдет Клариса вон из памяти моей. Люблю, и видеть я хочу ее всечасно: Расстаться с нею мне... и мыслить то ужасно. Нельзя изобразить, что я без ней терплю, Как только, что ее сердечно я люблю. Приятно чувствовать, и мыслить то приятно: Ах! если б ей любви желанье было внятно! Приятней и того мне с нею говорить. Увидя раз ее, не можно позабыть. Пойду за нею вслед, она живет у речки, Скажу, что наши там смешалися овечки, Что в стаде двух иль трех своих не нахожу, А между тем я ей и более скажу; И, может быть, найдем другие мы причины, Чтоб видеться всегда с Кларисой без скотины.