В капище

Торжественней звучит жрецов унылый хор;

Стихает баядер неистовая пляска;

Усталым пламенем горит их дикий взор,

И гаснет на щеках горячечная краска.

 

Уж каплет медленней душистая смола

Из вазы бронзовой на уголь раскаленный,

И тихо крадется таинственная мгла

По нишам и углам божницы золоченой...

 

А в нишах по стенам сидит недвижный ряд

Гранитных идолов. Их каменные очи

Сквозь сумрак на меня загадочно глядят.

Мне жутко в этой мгле, мне душно, — но нет мочи

 

Уйти от взора их: какой-то тайный страх

Уста мои сковал. Без мысли и без слова

Гляжу на лица их, померкшие сурово, —

Гляжу, и мнится мне —на мертвых их устах

 

Улыбка жалости и едкого презренья

Зазыблилась слегка, застыла без движенья,

И шепот медленный, как мерный шум дождя

В безветрии ночном, души моей коснулся:

"...Безумный человек, безумное дитя!..

От этих стен, как цепь, далёко протянулся

 

Столетий ряд: звено последнее лежит

На паперти того сияющего храма,

Где ярким пламенем иной алтарь горит,

Клубятся облака иного фимиама;

 

И бог иной царит в могучем храме том, —

Не идол каменный, объятый мертвым сном,

Без власти и без сил, без ласки, без ответа, —

Но вечный и живой, взирающий кругом

С улыбкой благостной участья и привета,

Бог мира и любви, бог истины и света.

 

Не правда ль, перед ним и жалок, и смешон

Весь этот ветхий мир, весь блеск, и шум, и звон,

И наши алтари, и гимны, и куренья?..

Но там, у вас, скажи, умолк ли плач и стон?

Рассеян ли кошмар бессилья и сомненья?

 

О, да! Кому ж грустить, кому же плакать там,

Где всё, что истинно, правдиво и прекрасно,

Так близко разуму, так дорого сердцам,

А взорам так светло, отчетливо и ясно?

 

О, там — не правда ли? — и радости светлей,

И нет там ни тоски, ни гнева, ни печали?

Скажи, — ведь люди там давно уже познали,

Чем сделать жизнь свою и шире, и полней?

 

Какие ж там должны поля цвести! Какие

Долины зеленеть, сады благоухать

И песни звонкие, свободные, живые

В тех рощах и полях рождаться и звучать!

 

Скажи… Но что с тобой? Зачем в тоске бесплодной

Ты голову склонил, вздыхая и грустя?

Ты стонешь... Где? Пред кем? Ты, гордый и свободный,

Ты слезы льешь... На что? На камень наш холодный?..

О, бедный человек! О, бедное дитя!.."