Тиволи

Боже! как смотришь на эти лиловые горы,

Ярко-оранжевый запад и бледную синь на востоке,

Мраком покрытые виллы и рощи глубокой долины;

На этот город, прилепленный к горному склону,

Белые стены, покрытые плющем густым, кипарисы,

Лавры, шумящие воды, и там на скале, озаренный

Слабым сияньем зари, на колоннах изящных,

Маленький храмик Цибелы, алтарь и статуи, —

Грустно подумать, что там за горами, на полночь,

Люди живут и не знают ни гор в багряницах

Огненных зорь, ни широких кругом горизонтов!..

Больно; сжимается сердце и мысль… Но грустнее

Думать, что бродишь там в поле, богатом покосом,

В темных лесах, и ничто в этой бедной природе

Мысли твоей утомленной не скажет, как этой

Виллы обломки: «Здесь некогда, с чашей фалерна,

В мудрой беседе, за долгой трапезой с друзьями,

Туллий отыскивал тайны законов созданья»;

Розы лепечут: «Венчали мы дев смуглолицых,

Сладко поющих Милета и Делоса дщерей,

Лирой и пляской своей потешавших Лукулла»;

Воды: «Под наше паденье, под музыку нашу

Ямб и гекзаметр настроивал умный Гораций»;

Гроты, во мраке которых шумят водопады:

«Здесь говорила устами природы Сивилла;

Жрец многодумный таинственно в лунные ночи

Слушал глаголы богини и после вещал их

Робкой толпе со ступеней Цибелина храма…

В недрах горы между тем собирались, как тени,

Ратники новыя веры, и раб и патриций;

Слышались странные звуки и чуждое пенье.

Будто Везувий, во мраке клокочущий лавой, —

И выходили потом, просветленные свыше,

В мир на мученье, с глаголом любви и смиренья…»