Поздняя молодость

Лета идут — идут и бременят —

Суровой старости в усах мелькает иней, —

Жизнь многолюдная, как многогрешный ад,

Не откликается — становится пустыней —

Глаза из-под бровей завистливо глядят,

Улыбка на лице морщины выгоняет.

Куда подчас нехороша

Улыбка старости, которая страдает!

А между тем безумная душа

Еще кипит, еще желает.

 

Уже боясь чарующей мечты,

Невольно, может быть, она припоминает,

При виде каждой красоты,

Когда-то свежие и милые черты

Своих богинь, давно уже отцветших, —

И мнит из радостей прошедших

Неслыханные радости создать,

Отдаться новым искушеньям —

Последним насладиться наслажденьем,

Последнее отдать.

 

Но страсть, лишенная живительной награды,

Как жалкий и смешной порыв,

Сменяется слезой отчаянной досады,

Иль гаснет, тщетные желанья изнурив.

Так музыкант, каким бы в нем огнем

Ни пламенели памятные звуки,

С разбитой скрипкой, взятой в руки,

Стоит с понуренным челом.

В душе любовь — и слезы — и перуны —

И музыки бушующий поток —

В руках — обломки, — порванные струны

Или надломленный смычок.