Одному из усталых

Ожесточила ли тебя людская тупость,

Иль повседневная сует их кутерьма,

Их сердца старческая скупость,

Или ребячество их гордого ума; —

Вся эта современность злая,

Вся эта бестолочь живая,

Весь этот сонм тиранов и льстецов,

Иль эта кучка маленьких бойцов,

Самолюбивых и в припадках гнева

Готовых бить направо и налево;

Устал ли ты науку догонять,

Иль гнаться по следам младого поколенья —

Не говори, что хочешь ты бежать,

В глуши искать уединенья.

К чему! — Прошли те дни, когда лесную глушь

Преданье чудными духами населяло,

Когда отшельника незримо навещала

Семья оплаканных им душ,

Когда, дитя фантазии народной,

Со дна реки на свет луны холодной

Всплывала и его дразнила наготой

Русалка бледная с зеленою косой;

Когда под шумный говор леса

Пустынник, тихую лампаду засветя,

Молился, а его, как малое дитя,

Хранитель-ангел блюл от беса,

И одиноким не был он,

Бесплотных сил толпой повсюду окружен,

И были для него, как мир, разнообразны

Неизъяснимые то страхи, то соблазны.

Ну, а тебя, товарищ старый мой,

Все эти чудеса займут едва ли!

Мы от мифических годов с тобой отстали

И унесем в пустыню за собой

На дне души разбитой, но живой

Невыносимые воспоминанья,

Неутолимые, законные желанья

И жажду жить и двигаться с толпой.

О! я б и сам желал уединиться,

Но, друг, мы и в глуши не перестанем злиться

И к злой толпе воротимся опять.

Не говори мне, что природа — мать:

Она детей не любит одиноких,

Ожесточенных, так же как жестоких,

Природа не умеет утешать.

И ничего не сделает природа

С таким отшельником, которому нужна

Для счастия законная свобода,

А для свободы — вольная страна.