Ночь на Кубани

Полежаев Александр Иванович

Весенний вечер на равнины

Кавказа знойного слетел;

Туман медлительный одел

Гор дальних синие вершины.

Как море розовой воды,

Заря слилась на небе чистом

С мерцаньем солнца золотистым,

И гаснет всё; и с высоты

Необозримого эфира —

Толпой видений окружён,

На крыльях легкого зефира

Спустился друг природы сон…

Его влиянию покорный —

Забот и воли мирный сын —

Покой вкушает благотворный

Трудолюбивый селянин.

Богатый духом безмятежным,

Он спит в кругу своей семьи

Под кровом верным и надежным

Давно испытанной любви.

И счастлив в незавидной доле!

Его всегда лелеют сны:

Он видит вечно луг и поле

И поцелуй своей жены.

И он — заране утомленной

Слепой фортуной сибарит —

И он от бедного сокрыт

На ложе неги утонченной!

Напрасно голос гробовой

Страданья тяжкого взывает:

Он никогда не возмущает

Его души полуживой!

И пусть таит глухая совесть

Свою докучливую повесть!

Ее ужасно прочитать

Во глубине души убитой!

Ужасно Небо призывать

Деснице, кровию облитой!..

Едва заметною грядой —

Громад воздушных ряд зыбучий —

Плывут во тьме седые тучи,

И месяц бледной молодой,

Закрытый их печальной тканью,

Прорезал дальний горизонт

И над гремучею Кубанью

Глядится в новый Геллеспонт…

Бывало, бодрый и безмолвный,

Казак на пагубные волны

Вперяет взор сторожевой:

Нередко их знакомый ропот

Таил коней татарских топот

Перед тревогой боевой.

Тогда винтовки смертоносной

Нежданной выстрел вылетал —

И хищник смертию поносной

На бреге русском погибал.

Или толпой ожесточенной

Врывались злобные враги

В шатры защиты изумленной, —

И обагряли глубь реки

Горячей кровью казаки.

Но миновало время брани,

Смирился дерзостный джигит,

И редко, редко по Кубани

Свинец убийственный свистит.

Молчаньем мрачным и печальным

Окрестность битв обложена,

И будто миром погребальным

Убита бранная страна…

Всё дышит негою прохладной,

Всё спит… Но что же сон отрадный

В тиши таинственных ночей

Не посетит моих очей?

Зачем зову его напрасно?

Иль в самом деле так ужасно

Утратить <вольность> и покой?..

Ужель они невозвратимы,

Кумиры юности моей,

И никогда не укротимы

Порывы сильные страстей?..

..............................

..............................

..............................

..............................

Ах! кто мечте высокой верил,

Кто почитал коварный свет

И па заре весенних лет

Его ничтожество измерил;

Кто погубил, подобно мне,

Свои надежды и желанья;

Пред кем разрушились вполне

Грядущей жизни упованья;

Кто сир и чужд перед людьми,

Кому дадут из сожаленья

Иль ненавистного презренья

Когда-нибудь клочок земли…

Один лишь тот меня оценит,

Моей тоски не обвинив,

Душевным чувствам не изменит

И скажет: так, ты несчастлив!

Как брат к потерянному брату

С улыбкой нежной подойдет,

Слезу страдальную прольет

И разделит мою утрату!..

..............................

Лишь он один постигнуть может,

Лишь он один поймет того,

Чье сердце червь могильный гложет!

Как пальма в зеркале ручья,

Как тень налетная в лазури,

В нем отразится после бури

Душа унылая моя!..

Я буду он! Он будет я!..

В одном из нас сольются оба!..

И пусть тогда вражда, и злоба,

И меч, и заступ гробовой

Гремят над нашей головой!..

..............................

..............................

..............................

..............................

Но где же он, воображенье

Очаровавший идеал? —

Мое прелестное виденье

Среди пустых, туманных скал!

Подобно грозным исполинам,

Они чернеют по равнинам

В своей бесстрастной красоте;

Лишь иногда на высоте

Или в развалинах кремнистых

Мелькает пара глаз огнистых;

Кабан свирепый пробежит;

Или орлов голодных стая,

С пустынных мест перелетая,

На время сон их возмутит.

А я на камне одиноком,

Рушитель общей тишины,

Сижу в забвении глубоком,

Как дух подземной стороны.

И пронесутся дни и годы

Своей обычной чередой,

Но мне покоя и свободы

Не возвратят они с собой!

Читалка