Исповедь

Изъ міра легендъ, изъ обители грёзъ

Принесъ я печальному міру

Родникъ благодатный восторговъ и слёзъ

И грустную, чуткую лиру.

Я выросъ въ привольи зеленыхъ степей,

Въ спокойной и радостной долѣ,

Но время настало — и въ пѣснѣ моей

Звучатъ отголоски тяжелыхъ цѣпей

И вопли о горькой неволѣ…

Судьба къ этимъ воплямъ и стонамъ глуха,

Она не даетъ утѣшенья…

Но есть у меня два тяжелыхъ грѣха, —

Найду ли для нихъ искупленье? —

И первый мой грѣхъ, что когда я мечталъ

О правдѣ, о раѣ, о небѣ,

Я часто святую мечту обрывалъ

И въ мысли единой я весь замиралъ —

Въ отчаянной мысли о хлѣбѣ.

И рано извѣдавъ мучительный гнетъ

Нужды мелочной и грошовыхъ заботъ,

Я падалъ, объятый угрюмой тоскою,

И струны рвались подъ безсильной рукою.

И грѣхъ мой второй, что — свободенъ и смѣлъ —

Въ толпѣ выступая съ упрекомъ,

Я часто и самъ устоять не умѣлъ

Предъ властною силой неправедныхъ дѣлъ,

Предъ страшнымъ, но сладкимъ поровомъ.

Тяжелъ этотъ грѣхъ, — онъ томитъ и гнететъ

И въ сердцѣ отчаянье будитъ…

Но это же спокойно меня упрекнетъ,

И это меня смѣло осудитъ?…

О, дайте лишь воли вы пѣснѣ моей!

И если, внимая съ отрадою ей,

Страдалецъ на мигъ хоть забудетъ

Губительный сумракъ, царящій надъ нимъ, —

О, вѣрю я, полнымъ и лучшимъ моимъ

Оно искупленіемъ будетъ.