Эней
Брюсов Валерий Яковлевич
К встающим башням Карфагена
Нептуна гневом приведён,
Я в узах сладостного плена
Дни проводил как дивный сон.
Ах, если боги дали счастье
Земным созданиям в удел,
В те дни любви и сладострастья
Я этой тайной овладел!
И быть всю жизнь в такой неволе, —
Царицы радостным рабом, —
Душе казалось лучшей долей
И всех былых трудов венцом!
И ночь была над сонным градом…
Был выпит пламенный фиал…
В тиши дворца, с царицей рядом,
На ложе царском я дремал.
Ещё я помнил вздохи, стоны.
Весь наш порыв, — в неясном сне,
И грудь горячая Дидоны
Всё льнула трепетно ко мне…
И вот — внезапный свет сквозь тени,
И шелест окрылённых ног.
Над ложем сумрачным — Циллений
Склоняет посох, вестник-бог.
«Внемли», — вещает, — «сын богини!
Ты медлишь, но не медлит Рок!
Ты избран был хранить святыни,
И подвиг твой, в веках, высок.
Земная страсть да спит в герое!
Тебе ль искать ливийских нег,
Когда ты призван — Новой Трои
Взрастить торжественный побег?
Узнай глаголы Громовержца:
Величью покорись, плыви
К пределам Итала, — из сердца
Исторгнув помыслы любви!»
Виденье скрылось, как зарница,
И голос замер, как мечта.
Сквозь сон, открыв глаза, царица
Ко мне приподняла уста…
Но я, безумный, с ложа прянул,
Я отвратил во тьму глаза.
И утром трубный голос грянул
И флот наш поднял паруса.