О, если там, за тайной гроба, Есть мир прекрасный и святой, Где спит завистливая злоба, Где вечно царствует покой, Где ум не возмутят сомненья, Где не изноет грудь в борьбе, — Творец, услышь мои моленья И призови меня к себе!
Мне душен этот мир разврата С его блестящей мишурой! Здесь брат рыдающего брата Готов убить своей рукой, Здесь спят высокие порывы Свободы, правды и любви, Здесь ненасытный бог наживы Свои воздвигнул алтари.
Душа полна иных стремлений, Она любви и мира ждет… Борьба и тайный яд сомнений Ее терзает и гнетет. Она напрасно молит света С немой и жгучею тоской, Глухая полночь без рассвета Царит всесильно над землей.
Твое высокое ученье Не понял мир… Он осмеял Святую заповедь прощенья. Забыв твой светлый идеал, Он стал служить кумирам века; Отвергнув свет, стал жить во мгле, — И с той поры для человека Уж нет святыни на земле.
В крови и мраке утопая, Ничтожный сын толпы людской На дверь утраченного рая Глядит с насмешкой и хулой; И тех, кого зовут стремленья К святой, духовной красоте, — Клеймит печатью отверженья И распинает на кресте.