Да, ночью летнею, когда заря с зарёю Соприкасаются, сойдясь одна с другою, С особой ясностью на памяти моей Встаёт прошедшее давно прожитых дней… Обычный ход от детства в возмужалость; Ненужный груз другим и ничего себе; Жизнь силы и надежд, сведённая на шалость, В самодовольной и тупой борьбе; Громадность замыслов какой-то новой славы, — Игра лучей в гранёных хрусталях; Успехов ранних острые отравы, И смелость бурная, и непонятный страх…

Бой с призраками кончен. Жизнь полна. В ней было всё: ошибки и паденья, И чад страстей, и обаянье сна, И слезы горькие больного вдохновенья, И жертвы, жертвы… На могилах их Смириться разве? — но смириться больно, И жалко мне себя, и жалко сил былых… Не бросить ли всё, всё, сказав всему: довольно! И, успокоившись, по торному пути, Склонивши голову, почтительно пройти?

А там? — А там смотреть с уменьем знатока, Смотреть художником на верность исполненья, Как истязаются, как гибнут поколенья, — Как жить им хочется, как бедным смерть тяжка, — И поощрять детей в возможности успеха Тяжёлой хрипотой надтреснутого смеха!..