Как быстро пароход летел, рулю послушный; Как тяжко колебал в волнах он грудь свою — И как я долго ждал душой неравнодушной, Чтоб отворилась дверь твоей каюты душной, Чтоб ты взошла на ют и села на скамью. Дул ветер; сизыми грядами Катились волны; небеса Пурпурными светились облаками; Труба хрипела; дым клоками Летел, — и ты с кормы глядела вместе с нами, Как опускали паруса...
Я помню — ты была бледна, без покрывала; Зловещая заря свой пламень отражала В зрачках твоих глубоко-темных глаз... Как вдруг ты на меня взглянула и сказала: «Дай бог, чтоб буря поднялась!» «Зачем?» — с невольным изумленьем Тебя я шепотом спросил... Но бог не внял твоим моленьям И море в ночь угомонил.
Над палубой луна сияла так приветно — Я лунный свет ловил на пальцах рук твоих... И ночь бессонная промчалась незаметно Под мерный стук движений паровых. Ты намекала мне на ранние сомненья, На повесть грустную непонятой любви, На бесполезные стремленья, И на потребность утешенья, И на страдания свои.
Случайный друг, друг только для одной Прекрасной ночи, голос твой Еще мне памятен; но где ты, я не знаю; Года умчали молодость мою, В житейском море я один блуждаю — То к мирной пристани гоню мою ладью, То снова парус поднимаю. Увижусь ли когда-нибудь с тобой? Узнаю ли тебя среди толпы людской? Напомню ли тебе о нашей встрече? К чему напоминать!.. Те пламенные речи, Те призраки, что увлекали нас, Давно их нет! И я не раз, Над жизнию смеяться вслух не смея, Смеялся внутренно, воображая час, Когда на палубе сказала ты, бледнея: «Дай бог, чтоб буря поднялась!»
1853