Четверодневен Лазарь был, Холодным саваном обвитый, Тяжёлым каменем накрытый, Когда его Спаситель воскресил, И слова одного довлело, Чтоб огнь и жизни, и любви Опять зажечь в его крови, Уже навек оледенелой.

Подобно Лазарю, обвит И я житейской пеленою, Тяжёлой суетой земною Как будто каменем накрыт. Но изреки Спаситель слово, Но снизойди святая благодать — И я душой воспряну снова, Я верой озарюсь опять.

Улягутся земные бури, Туман страстей исчезнет вдруг, И светлою звездой в лазури — Небес мой засияет дух; Я в вожделенную стихию Душой свободной погружусь, И, преклонив колена, выю, Я с сокрушеньем помолюсь; Перед Владыкою творенья, Виновником всех бытия, Яко кадило всесожженья, Исправится мольба моя.

Но, ах, достоин ли я, грешный, Чтобы меня Спаситель посетил? Нет, прелестям юдоли здешней Себя я слишком посвятил. Земной любви, земной отраде Я слишком жертвовал душой, И дал угаснуть я лампаде, В которой был огонь святой.

Как мытаря́, моё воззванье Ты не отринь, прими, Господь! Ты возврати мне упованье И умири земную плоть! Неверью моему, сомненьям Ты благодатно помоги, И для меня над обольщеньем Твой крест победный водрузи!