Уж рощей лиственная сень Росой коралльною дымится, И чуть заметливая тень На долы, на поля ложится; Ленивый ветерок, порхая И поминутно утихая, Природу клонит в сладкий сон; Уж с нею засыпает он. Один я в темной тишине, Оставив свой семейный круг, С раздумьем сердца в глубине, Иду на освеженный луг; На нем я с новою отрадой Дышу вечернею прохладой, И с новой радостью земной Веду беседы я с луной: О смерти, вечности, о жизни, О нашей будущей отчизне, О наших будущих мирах И преселенцах-мертвецах, Которые, как мы, здесь жили И дух горе́ переселили. Ах, что на их там стороне? Видна ли тайна назначений? Что не постиг здесь гордый гений — То там постигнуто ль вполне? О, для чего с земли судьбою Живым в удел не дано нам Туда к ним улетать душою? Я б, с ними привитая там, Учился б жить с самим собою; Но я веригою земной, Как цепию невольник злой, Надолго связан и окован — Мой дух неволей очарован И дольним счастием прельщен. В земных он таинствах теряясь И для небесных омрачен, Бескрыльной думой окрыляясь, Туда напрасно рвется он… Луна! ты, житель горних стран, Ты беспредельный океан Без утомленья протекаешь; Луна! быть может, ты бываешь И в тех странах, — поведай мне О тайнах их… Но в тишине Ты, ход урочный совершая И молчаливо озаряя Кладбище смерти, крест и гроб, И отдаленный неба свод, Лишь светишь нам, как все те звезды, В знак доброй для людей надежды.
Старобельск. 20 августа 1830 г.