Она была в трауре с длинной вуалью; На небе горели в огне облака.
Черты её нежно дышали печалью: Небесные тайны качала река.
Но яркое небо — мираж непонятный, Но думы печали — обманы минут;
А строгие строфы скользят невозвратно, Скользят и не дышат, — и вечно живут.