Я был простёрт, я был как мёртвый. Ты богомольными руками мой стан безвольный обвила, Ты распалёнными устами мне грудь и плечи, лоб и губы, как красным углем, обожгла.
И, множа странные соблазны, меняя лик многообразный, в меня впиваясь сотней жал, Дух непокорный с башни чёрной ты сорвала рукой упорной, и с ним низринулась в провал.
В бессильи падая, лишь крылья я видел над собой — да алый, от свежей крови влажный, рот. И скалы повторяли крики, и чьи-то побледнели лики, и пали мы в водоворот.
И я не спорил с тёмным Роком. Мой труп неистовым потоком несло по остриям камней, И когти мне терзали тело, и сердце слабое немело, и ужас был в душе моей.
Но в миг последний онеменья, вдруг совершилось возрожденье, и успокоенный поток Внезапно, с нежностью небрежной, мой труп, страданьем искажённый, отбросил сонно на песок.