. . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже впервые дымной мглою Подернут был Едемский сад, Уже пожёлкнувшей листвою Усеян синий был Ефрат,
Уж райская не пела птица — Над ней орел шумел крылом, И тяжело рычала львица, В пещеру загнанная львом.
И озирал злой дух с презреньем Добычу смерти — пышный мир И мыслил: смертным поколеньям Отныне буду я кумир.
И вдруг, он видит, в райской сени, Уязвлена, омрачена, Идет, подобно скорбной тени, Им соблазненная жена.
Невольно прядью кос волнистых Она слегка прикрыла грудь, Уже для помыслов нечистых Пролег ей в душу знойный путь.
И, ей десницу простирая, Встает злой дух, — он вновь готов, Ей сладкой лестью слух лаская, Петь о блаженстве грешных снов.
Но что уста его сковало? Зачем он пятится назад? Чем эта жертва испугала Того, кому не страшен ад?
Он ждал слезы, улыбки рая, Молений, робкого стыда... И что ж в очах у ней? — такая Непримиримая вражда,
Такая мощь души без страха, Такая ненависть, какой Не ждал он от земного праха С его минутной красотой.
Грозы божественной сверканье — Тех молний, что его с небес Низвергли, — не без содроганья В ее очах увидел бес,
И в мглу сокрылся привиденьем, Холодным облаком осел, Змеей в траву прополз с шипеньем, В деревьях бурей прошумел.
Но сила праведного гнева Земного рая не спасла, И канула слеза у древа Познания добра и зла...