Уж не я ли тебя, милая, упрашивал, Честью, ласкою, как друга, уговаривал: «Позабудь меня — ты после будешь счастлива, Обвенчают нас — ты вспомнишь волю девичью. У меня зимой в избушке сыро, холодно, Мать-старуха привередлива, причудлива, Сёстры злы, а я головушка разгульная, Много горя ты со мною понатерпишься». Ты не верила, сквозь слёзы улыбалася, Улыбаясь, обняла меня и молвила: «Не покинь меня, надёжа, всё я вынесу, При тебе и злое горе будет радостью…» Уж на что ж теперь ты поздно стала каяться, На свекровь и на золовок горько плакаться? Не они тоски-кручины тебе придали — Что трава от ветра, от меня ты высохла. Разлюбил я друга, как — и сам не ведаю! Ноет мое сердце, разума не слушает: О тебе печалюсь, об иной я думаю, Ты вся сокрушилась, — весь и я измучился!