У царицы моей есть высокий дворец, О семи он столбах золотых, У царицы моей семигранный венец, В нем без счету камней дорогих.
И в зеленом саду у царицы моей Роз и лилий краса расцвела, И в прозрачной волне серебристый ручей Ловит отблеск кудрей и чела.
Но не слышит царица, что шепчет ручей, На цветы и не взглянет она: Ей туманит печаль свет лазурных очей, И мечта ее скорби полна.
Она видит: далеко, в полночном краю, Средь морозных туманов и вьюг, С злою силою тьмы в одиночном бою Гибнет ею покинутый друг.
И бросает она свой алмазный венец, Оставляет чертог золотой И к неверному другу, — нежданный пришлец, — Благодатной стучится рукой.
И над мрачной зимой молодая весна — Вся сияя, склонилась над ним И покрыла его, тихой ласки полна, Лучезарным покровом своим.
И низринуты темные силы во прах, Чистым пламенем весь он горит, И с любовию вечной в лазурных очах Тихо другу она говорит:
«Знаю, воля твоя волн морских не верней: Ты мне верность клялся сохранить, Клятве ты изменил, — но изменой своей Мог ли сердце мое изменить?»
Между концом ноября 1875 и 6 марта 1876 Каир