Спокойно небо голубое; Одно в бездонной глубине Сияет солнце золотое Над степью в радужном огне;
Горячий ветер наклоняет Траву волнистую к земле, И даль в полупрозрачной мгле, Как в млечном море, утопает;
И над душистою травой, Палящим солнцем разрежённый, Струится воздух благовонный Неосязаемой волной.
Гляжу кругом: всё та ж картина, Всё тот же яркий колорит. Вот слышу — тихо над равниной Трель музыкальная звучит:
То — жаворонок одинокой, Кружась в лазурной вышине, Поёт над степию широкой О вольной жизни и весне.
И степь той песни переливам, И безответна и пуста, В забытьи внемлет молчаливом, Как безмятежное дитя;
И, спрятавшись в коврах зелёных, Цветов вдыхая аромат, Мильоны лёгких насекомых Неумолкаемо жужжат.
О степь! люблю твою равнину, И чистый воздух, и простор, Твою безлюдную пустыню, Твоих ковров живой узор,
Твои высокие курганы, И золотистый твой песок, И перелётный ветерок, И серебристые туманы…
Вот полдень… жарки небеса… Иду один. Передо мною Дороги пыльной полоса Вдали раскинулась змеёю.
Вот над оврагом, близ реки, Цыгане табор свой разбили, Кибитки вкруг постановили И разложили огоньки;
Одни обед приготовляют В котлах, наполненных водой; Другие на траве густой В тени кибиток отдыхают;
И тут же, смирно, с ними в ряд, Их псы косматые лежат, И с криком прыгает, смеётся Толпа оборванных детей Вкруг загорелых матерей; Вдали табун коней пасётся…
Их миновал — и тот же вид Вокруг меня и надо мною; Лишь дикий коршун над травою Порою в воздухе кружит,
И так же лентою широкой Дорога длинная лежит, И так же солнце одиноко В прозрачной синеве горит.
Вот день стал гаснуть… вечереет… Вот поднялись издалека Грядою длинной облака, В пожаре запад пламенеет, Вся степь, как спящая краса, Румянцем розовым покрылась.
И потемнели небеса, И солнце тихо закатилось. Густеет сумрак… ветерок Пахнул прохладою ночною, И над уснувшею землёю Зарницы вспыхнул огонёк.
И величаво месяц полный Из-за холмов далёких встал И над равниною безмолвной, Как чудный светоч, засиял…
О, как божественно прекрасна Картина ночи средь степи Когда торжественно и ясно Горят небесные огни,
И степь, раскинувшись широко, В тумане дремлет одиноко, И только слышится вокруг Необъяснимый жизни звук.
Брось посох, путник утомлённый, Тебе ненадобно двора: Здесь твой ночлег уединённый, Здесь отдохнёшь ты до утра;
Твоя постель — цветы живые, Трава пахучая — ковёр, А эти своды голубые — Твой раззолоченный шатёр.