«Мчись, мой конь, мчись, мой конь, молодой, огневой! Жизни вялой мы сбросили цепи. Ты от дев городских друга к деве степной Выноси чрез родимые степи!»
Конь кипучий бежит, бег и ровен и скор, Быстрина седоку неприметна! Тщетно хочет его опереться там взор: Степь нагая кругом беспредметна.
Там над шапкой его только солнце горит, Небо душной лежит пеленою; А вокруг — полный круг горизонта открыт И целуется небо с землёю!
И из круга туда, поцелуи любя, Он торопит летучего друга… Друг летит, он летит, — а всё видит себя Посредине заветного круга.
Краткий миг — ему час, длинный час — ему миг, — Нечем всаднику время заметить; Из груди у него дикий вырвался клик, — Но и эхо не может ответить.
«Ты несёшься ль, мой конь, иль на месте стоишь?» Конь молчит — и летит в бесконечность! Безграничная даль, безответная тишь Отражают как в зеркале вечность.
«Там она ждет меня! Там очей моих свет!» Пламя чувства в груди пробежало, Он у сердца спросил: «я несусь или нет?» «Ты несешься!» — оно отвечало.
Но и в сердце обман. «Я лечу, как огонь, Обниму тебя скоро, невеста», — Юный всадник мечтал, а измученный конь Уж стоял — и не трогался с места.