Луны холодные рога Струят мерцанье голубое На неподвижные луга;
Деревья-призраки — в покое; Не вздрогнет подо льдом вода. Зачем, зачем нас в мире двое!
«Увы, Мария, навсегда Погасли зори золотые, Любовь скатилась, как звезда.
Скажи, зачем, как в дни былые, Мы вместе? Мы в долине сна? Скажи, мы — призраки, Мария?»
С высот мерцанье льёт луна, По снегу вдаль уходят тени, Ответ вопросам — тишина.
«Скажи, ты помнишь — наслаждений Крутящий, неистомный пыл, Часы любви в безумной смене?
Твой замер взор, твой взор застыл, Дышалось астрами и садом, В окно осенний воздух плыл…
Ты помнишь?» Голубым каскадом Луна струит холодный блеск, И мы скользим в молчаньи рядом.
«А это утро! Тихий плеск Реки на отмели песчаной, Кузнечиков беспечный треск,
С полей восторг благоуханный! Под яркой, летней синевой, До чресл разоблачённой, странной,
Я прошептал тебе: я — твой! Ты помнишь?» Синевой одета Луна над далью снеговой.
Мой голос умер без ответа. Идём мы, двое, в тишине, Под чарой голубого света.
«А день весенний! Как во сне Сиял нам праздник первой встречи. Сказалось всё — тебе и мне,
Без ласк, без клятв, без слов, без речи, И как венчальные огни Затеплились на елях свечи!
Святыня — те былые дни! Я изнемог. Что было, снова, Чтоб мог воскреснуть я, верни!»
Зову в безумии. Ни слова. Гляжу: лишь тень моя, одна, На ткани снежного покрова.
Как гроб, мертва и холодна Лазурная равнина снега, Своё мерцанье льёт луна,
На вышине сверкает Вега.