Темно и пасмурно... По улице пустой Шарманщик, сгорбленный под гнетом тяжкой ноши, Едва-едва бредет с поникшей головой... И тонут, и скользят в грязи его калоши... Кругом так скучно: серый небосклон, Дома, покрытые туманной пеленою... И песней жалобной, младенчески-простою Шарманщик в забытье невольно погружен. О чем он думает с улыбкою печальной? Он видит, может быть, края отчизны дальной, И солнце жгучее, и тишь своих морей, И небо синее Италии своей... Он видит вечный Рим. Там в рубище торговка Сидит на площади, печальна и бледна; Склонилася на грудь кудрявая головка, Усталости томительной полна... С ней рядом девочка... На Север, одиноки, И день и ночь они глядят И ждут его, шарманщика, назад С мешками золота и с почестью высокой... Природу чудную он видит: перед ним, Лучами вешними взлелеян и храним, Цветет зеленый мирт и желтый померанец... Ветвями длинными сплелися кущи роз... Под тихий говор сладких грез Забылся бедный чужестранец! Он видит уж себя среди своих полей...
Он слышит ласковых речей Давно не слышанные звуки... О нет, не их он слышит... Крик босых ребят Преследует шарманщика; горят Окостеневшие и трепетные руки... И мочит дождь его, и холодно ему, И весь он изнемог под гнетом тяжкой ноши, И, как назло владельцу своему, И тонут, и скользят в грязи его калоши.