Век жить — увидишь и худо порою. Жаль, что вот тёмно, а то из окна Я показал бы тебе: за рекою Есть у нас тут деревенька одна. Там живёт барин. Господь его знает, Этакой умница, братец ты мой, Ну, а теперь ни за что пропадает. Раз он немножко размолвил с женой: Барыня сделала что-то не ладно, — Муж сгоряча-то её побранил. Правду сказать, ведь оно и досадно! Он без ума её, слышно, любил. Та — дело барское, знаешь, обидно — К матушке нежной отправилась в дом Да сиротою прикинулась, видно, — С год и жила со старухой вдвоём. Только и тут она что-то… да это Дело не наше, я сам не видал… Барин-ат сох; иногда до рассвета С горя и глаз, говорят, не смыкал. Всё, вишь, грустил да жены дожидался, Ей поклониться он сам не хотел; Ну, а потом в путь-дорогу собрался, Нанял меня и к жене полетел. Как помирился он с нею, не знаю, Барыня что-то сердита была… Сам-ат я, братец ты мой, помекаю — Мать поневоле её прогнала. Вот мы поехали. Вижу — ласкает Барин жену: то в глаза ей глядит, То, знаешь, ноги ковром укрывает, То этак ласково с ней говорит, — Ну, а жена пожимает плечами, В сторону смотрит — ни слова в ответ… Он и пристал к ней почти со слезами: «Или в тебе и души, дескать, нет? Я, дескать, всё забываю, прощаю… Так же люблю тебя, милый мой друг…» Тут она молвила что-то — не знаю, И покатилася со смеху вдруг… Барин притих. Уж и зло меня взяло! Я как хвачу коренного кнутом… После одумался — совестно стало: Тройка шла на гору, шла-то с трудом; Конь головой обернулся немного, Этак глядит на меня, всё глядит… «Ну, мол, ступай уж своею дорогой. Грех мой на барыне, видно, лежит…» Вот мы… о чём, бишь, я речь вёл сначала? Да, — я сказал, что тут барин притих. Вот мы и едем. Уж ночь наступала. Я приударил лошадок лихих. Въехали в город… Эхма! Забываю, Чей это двор, где коней я кормил? Двор-то мощёный… постой, вспоминаю… Нет, провались он, совсем позабыл! Ну, ночевали. Заря занималась… Барин проснулся — глядь: барыни нет! Кинулись шарить-искать, — не сыскалась; Только нашли у ворот один след, — Кто-то, знать, был с подрезными санями… Мы тут в погоню… Уж день рассветал; Вёрст этак семь пролетели полями — След неизвестно куда и пропал. Мы завернули в село, да в другое — Нет нигде слуху; а барин сидит, Руки ломает. Лицо-то больное, Сам-ат озяб; словно лист весь дрожит… Что мне с ним делать? Проехал немного И говорю ему: «Следу, мол, нет; Этой вот, что ли, держать нам дорогой?» Он и понёс чепуху мне в ответ. Сердце моё облилось тогда кровью! «Эх, погубил, мол, сердечный ты мой, Жизнь и здоровье горячей любовью!» Ну и привёз его к ночи домой. Жаль горемычного! Вчуже сгрустнётся: В год он согнулся и весь поседел. Нынче над ним уж и дворня смеётся: «Барин-ат наш, мол, совсем одурел…» Дивно мне! Как он жену не забудет! Нет вот, поди! коротает свой век! Хлеба не ест, всё по ней, вишь, тоскует… Этакой, братец ты мой, человек!