Ох, много, мои матушки, И слёз я пролила, И знала горя горького, И нужд перенесла! Тут Бог послал безвременье — Овин у нас сгорел, Тут, эдак через полгода, Вдруг муж мой заболел. Пора была рабочая — И кинуть жаль его, И в поле-то не y6paно, Как надо, ничего, А там детишки малые, — Хлопочешь день-деньской, Разломит все суставчики Ночною-то порой. Раз в поле я работаю — Жара, терпеть невмочь, Напиться-то мне нечего… Пока настала ночь, Уж так я утомилася — Не подыму руки. Щемит моё сердечушко И ноет от тоски. Ох, ну-ка, мол, проведаю Больного я пойду; Пришла, а он, касатик мой, Уж мечется в бреду. Телёнок был на привязи — Покромку оборвал И всю солому кой-куда В избе поразбрыкал. Сынишка перепуганный Сидит, кричит в углу, А дочь грудная ползает И плачет на полу. Я на неё как глянула — Едва не обмерла! Взяла бедняжку на руки Да к мужу подошла. «Васильевич! Васильевич! Опомнись, мол, на час. Уж на кого, родименький. Ты покидаешь нас?» Он застонал, голубчик мой Рукой вот так махнул, Сказал: «На волю Божию» — Да навек и уснул. Осталася с детишками Одна я одиной… Покрылся без хозяина Широкий двор травой. Пришла зима с морозами — А я без дров сижу. Не знаю себе отдыха, Горюю и тужу. Тут дети просят хлебушка, Покою не дают, Там лошади голодные Стоят и корму ждут; То надо печь соломою Топить и щи варить; То за водою на реку С ведёрками сходить; То снег самой откидывать Лопатой от ворот, — Денёк-ат как помаешься, Еда на ум нейдет. Детишки, мои ягодки, Сиротками глядят, Общипаны, оборваны, Худеют да болят. Смотрю на них и думаю: «Уж чем их я вскормлю?» И думу свою крепкую И сплю-то не засплю… Вдруг за меня посватался Зажиточный мужик; Такой, Господь с ним, взбалмошный, Причудливый старик, Всегда с женою ссорился, А бабу грех корить — Она была разумная, Умела домом жить. И был он мне не по сердцу, А вышла за него; Теперь глаза и колет мне Семья-то вся его: «Что вот-де навязалася Какая-то с детьми, Сама родила, нянчила, Сама их и корми!» Да благо, что сиротки-то Пригреты у меня, А о себе-то, матушки, Уж не забочусь я.