Прости, халат! товарищ неги праздной, Досугов друг, свидетель тайных дум! С тобою знал я мир однообразный, Но тихий мир, где света блеск и шум Мне, в забытьи, не приходил на ум. Искусства жить недоученный школьник, На поприще обычаев и мод, Где прихоть-царь тиранит свой народ, Кто не вилял? В гостиной я невольник, В углу своем себе я господин, Свой меря рост не на чужой аршин. Как жалкий раб, платящий дань злодею, И день и ночь, в неволе изнурясь, Вкушает рай, от уз освободясь; Так, сдернув с плеч гостиную ливрею И с ней ярмо взыскательной тщеты, Я оживал, когда, одет халатом, Мирился вновь с покинутым Пенатом. С тобой меня чуждались суеты, Ласкали сны и нянчили мечты. У камелька, где яркою струею Алел огонь, вечернею порою, Задумчивость, красноречивый друг, Живила сон моей глубокой лени. Минувшего проснувшиеся тени В прозрачной тьме толпилися вокруг; Иль в будущем, мечтаньем окриленный, Я рассекал безвестности туман, Сближая даль, жил в жизни отдаленной И, с истиной перемешав обман, Живописал воздушных замков план. Как я в твоем уступчивом уборе В движеньях был портного не рабом, Так мысль моя носилась на просторе С надеждою и памятью втроем. В счастливы дни удачных вдохновений, Когда легко, без ведома труда, Стих под перо ложился завсегда, И рифма, враг невинных наслаждений, Хлыстовых бич, была ко мне добра;
Как часто, встав с Морфеева одра, Шел прямо я к столу, где Муза с лаской Ждала меня с посланьем или сказкой, И вымыслом, нашептанным вчера. Домашний мой наряд ей был по нраву: Прием ее, чужд светскому уставу, Благоволил небрежности моей. Стих вылетал свободней и простей; Писал шутя, и в шутке легкокрылой Работы след улыбки не пугал. Как жалок мне любовник муз постылый, Который нег халата не вкушал! Поклонник мод, как куколка одетый, И чопорным восторгом подогретый, В свой кабинет он входит, как на бал. Его цветы — румяны и белила, И, обмакнув в душистые чернила Перо свое, малюет мадригал. Пусть грация жеманная в уборной Дарит его улыбкою притворной За то, что он выказывал в стихах Слог расписной и музу в завитках; Но мне пример: бессмертный сей неряха — Анакреон, друг красоты и Вакха, Поверьте мне, в халате пил и пел; Муз баловень, харитами изнежен, И к одному веселию прилежен, Играя, он бессмертие задел. Не льщусь его причастником быть славы, Но в лени я ему не уступлю: Как он, люблю беспечности забавы, Как он, досуг и тихий сон люблю. Но скоро след их у меня простынет: Забот лихих меня обступит строй, И ты, халат! товарищ лучший мой, Прости! тебя неверный друг покинет. Теснясь в рядах прислуженцев властей, Иду тропой заманчивых сетей. Что ждет меня в пути, где под туманом Свет истины не различишь с обманом? Куда слепец, неопытный слепец, Я набреду? где странствию конец?
Как покажусь я перед трон мишурный Владычицы, из своенравной урны Кидающей подкупленной рукой Дары свои на богомольный рой, Толпящийся с кадилами пред нею? Заветов я ее не разумею, — Притворства чужд и принужденья враг, От юных дней ценитель тихих благ. В неловкости, пред записным проворством Искусников, воспитанных притворством, Изобличит меня мой каждый шаг. И новичок еще в науке гибкой: Всем быть подчас и вместе быть ничем, И шею гнуть с запасною улыбкой Под золотой, но тягостный ярем; На поприще, где беспрестанной сшибкой Волнуются противников ряды, Оставлю я на торжество вражды, Быть может, след моей отваги тщетной И неудач постыдные следы. О мой халат, как в старину приветный! Прими тогда в объятия меня, В тебе найду себе отраду я. Прими меня с досугами, мечтами, Венчавшими весну мою цветами. Сокровище благ прежних возврати; Дай радость мне, уединясь с тобою, В тиши страстей, с спокойною душою, И, не краснев пред тайным судиею, Бывалого себя в себе найти. Согрей во мне в холодном принужденье Остывший жар к благодеяньям муз, И гений мой, освободясь от уз, Уснувшее разбудит вдохновенье. Пусть прежней вновь я жизнью оживу, И, сладких снов в волшебном упоенье Переродясь, пусть обрету забвенье Всего того, что видел наяву.