Я еду городом — почти Все окна настежь — у соседки В окошке расцвели цветы, И канарейка свищет в клетке. Я еду мимо — сквозь листы Китайских розанов мелькает Рукав кисейный, и сверкает Серёжка; а глаза горят, И, любопытные, глядят На проходящих. Вот нараспашку полупьяный Бурлак по улице идёт; За ним измученный разносчик Корзину тащит; вон везёт, Стуча колёсами, извозчик Купца с купчихой! — Боже мой, Как всё пестро! Но что за вой? Какого бедняка в могилу Несут на четырёх плечах? О ком, ступая через силу С младенцем спящим на руках, Рыдает женщина — не знаю, И шляпу перед ним снимаю И мимо еду; — вот стоит И косо на меня глядит Толпа старушек богомольных, А мальчики бумажный змей Пускают выше колокольных Крестов на привязи своей; Взвился — трещит — мой конь пугливый Прибавил рыси торопливой; Скачу — навстречу инвалид — Старик бездомный и бродяга Безногий — тяжело стучит По тротуару костылями — Он оглянулся на коня, Он с ног до головы меня Окинул мутными глазами И, на костыль дубовый свой Повиснув раненой рукой, Стал думу думать. Вот застава. Мелькает часовой с ружьём — И зеленеет степь направо, Налево, прямо и кругом… Скачу. Над головою облака Плывут, сплываются — слегка Их тронул пурпур золотистой Авроры вечной; а вдали На севере, из-под земли, Встают и тянутся волнистой Грядой вершины синих гор И серебрятся. Жадный взор Границ не ведает, и слышит Мой чуткий слух, как воздух дышит, Как опускается роса И двигается полоса Вечерней тени, — Где я? куда меня проворно Примчал мой конь, как добрый дух Покорный талисману — ух! Как сердцу моему просторно!..