Я звал тебя в те дни счастливых детских грез, Чарующих надежд и светлых упований, Когда мои глаза еще не знали слез, Душа еще не ведала страданий.
И ты явилась мне в сияньи золотом, В венке из алых роз, в одежде серебристой — Вечерней звездочкой на небе голубом, Голубкою невинною и чистой.
И говорила мне ты, весело смеясь: «Смотри, как чуден лес, как тихо дремлют нивы, Как с ветерком по их изгибам, золотясь, Бегут огней вечерних переливы…
Смотри — и плеск ручья, и эхо дальних гор, И кроткий луч звезды, и роз благоуханье Как бы сливаются в один волшебный хор Лучей и звуков, красок и дыханья…
Смотри, как тихо всё и ясно вкруг тебя, В гармонии живой, в согласном, стройном клире… Ты послан в этот мир прекрасный, чтоб, любя, Учить любви живущих в этом мире…»
Ты лиру мне дала… С отвагою живой По трепетным струнам персты зашевелились — И струны грянули, и звонкою струей Чарующие звуки покатились…
Я звал тебя, когда в груди моей впервой Проснулись бурные порывы и стремленья, Нахлынул мрачных дум и чувств зловещих рой — И шевельнулись первые сомненья…
И ты явилась мне — спокойна, но бледна; Две капли слез в очах задумчивых застыли; Какой-то кроткий блеск, святая тишина По всем твоим чертам разлиты были…
И, голову свою склонив к моей груди, Ты говорила мне с любовью, утешая: «Чтоб светел был твой путь, ты веруй и люби, Других любви и вере поучая…»
И жадно я душой ловил слова твои… И новая струна на лире появилась — И зазвучала песнь о вере и любви, И сила в ней могучая таилась…
Я звал тебя, когда в рядах святых бойцов, За правду и любовь подняв святое знамя, Я стал изнемогать под натиском врагов, — Когда кругом губительное пламя,
Клокоча и шипя, сжигало всё, что мне О правде, о любви, о счастьи говорило, — И ты явилась мне, святая, вся в огне… Невинное чело обвито было
Венком из терний… Кровь струилась по щекам… Но искрилась в очах таинственная сила… И, долгий, скорбный взор поднявши к небесам, Ты с грустью затаенной говорила:
«Ты видишь эту кровь?.. О, будь же, как и я, Неустрашим, будь чужд холодному сомненью И, веруя, любя, страдая и терпя, Учи других страданью и терпенью!..»
И в хоре вещих струн еще одной струны Раздался звук — глухой, протяжный и печальный, Как темной ночью плеск объятой сном волны, Как стон последний в песне погребальной…
С тех пор минули дни и годы протекли — И всё, что в глубине души моей смирялось Волшебной силою надежды и любви, Терпением упорным подавлялось, —
Всё поднялось со дна души больной Угрюмым облаком, грозою закипая… И я теперь опять зову тебя с тоской, В отчаяньи молясь и проклиная!
Явись, явись ко мне!.. Не стало больше сил… Неволя и вражда мне сердце истерзали!.. Я верен был тебе, я искренно любил, Но на любовь мне смехом отвечали!
Я верил — но кругом так тьма была густа… Всё чистое и всё святое погибало… И из груди змеей холодной на уста Невольное проклятье выползало!..
В тоске тяжелой я все струны перебрал На лире золотой, врученной мне тобою, — И за струной струна рвалась, и замирал Последний звук под трепетной рукою…
Явись же мне теперь! Со словом ли любви, В терновом ли венце, мечом ли потрясая… Явись и научи, каким путем идти… Явись, явись, великая, святая!..