Уж к утру близилось... Унынье превозмочь На шумном празднике не мог я и тоскливо Оставил скучный пир. Как день, сияла ночь. Через Неву домой я ехал торопливо.
Всё было так мертво и тихо на реке. Казались небеса спокойствием объяты; Облитые луной, белели вдалеке Угрюмые дворцы, заснувшие палаты.
И скрип моих саней один звучал кругом, Но музыке иной внимал я слухом жадным: То тихий стон ее в безмолвии ночном Мне душу потрясал каким-то сном отрадным.
И чудилося мне: под тканью золотой, При ярком говоре толпы немых видений, В неведомой красе носились предо мной Такие светлые, сияющие тени...
То вдруг какой-то страх и чувство пустоты Сжимали грудь мою... Сменяя призрак ложный, Другие чередой являлися мечты, Другой носился бред, и странный и тревожный.
Пустыней белою тот пир казался мне, — Тоска моя росла, росла, как стон разлуки... И как-то жалобно дрожали в тишине Напева бального отрывочные звуки.